Я тут же прикусила язык, а Гера снова услужливо подсказал из-за моей спины:

– Полина Сергеевна.

Растерзать бы его на месте! Безжалостно уничтожить так, как я уничтожила весь виноград из тарелки несколько минут назад.

Разъяренная гостья из сорок пятого номера решительно направилась к лифту. Я засеменила следом. Гера поднялся с пола и направился за нами – вероятно, не мог пропустить такое представление, хотел посмотреть, как меня на ресепшен четвертуют. Представляю, как будет злорадствовать «Илларион Васильевич», ведь именно этого он и добивался.

Пока молча спускались в лифте, мы с изнанкой молились, чтобы Полины Сергеевны не оказалось на месте. Возможно, она в саду или проверяет кухню… Да мало ли какие дела у управляющей! Но первая, кого мы увидели, когда створки лифта разъехались, была именно Полина Сергеевна. Она стояла рядом с Лариком за стойкой и спокойно с ним разговаривала.

Дама из сорок пятого номера понеслась к ресепшен, словно фурия, а до моего первого официального разноса от начальства оставалось… три, два, один…

Холодок пробежал по спине. Я повернулась к Гере и с чувством выпалила:

– Какой же ты гад!

– Прости, – откликнулся Гера. Его зеленые глаза лучились насмешкой. – Это война, а на войне любые средства хороши.

* * *

– «Это война»? Погоди, он что, так и сказал? – громким шепотом переспросила Ника. Она бросила свою подушку на другую сторону кровати, и теперь наши лица почти соприкасались.

– Угу… Но при чем тут я? Что я успела натворить, что этот Гера объявил мне войну?

– Может, войну он объявил той тетке из сорок пятого номера?

– И нанес стратегически точный удар: сожрал ее виноград?

– Не просто сожрал, а еще и вызвал подкрепление. Молодого бойца, кровь с молоком, настоящего убийцу плодовых растений.

– Перестань!

– Любая гусеница позавидует твоему усердию, – не унималась Ника и рассмеялась в подушку. Ее моя история веселила, а вот мне было совсем не до смеха.

– Смотри, с кровати не упади, – посоветовала я, – чуть под землю от стыда не провалилась, когда эта стерва меня при всех отчитывала.

– Ты про Полину Сергеевну?

– Ника, я ее боюсь! Помнишь нашу химичку Нину Ивановну? Так вот Полина Сергеевна в сто раз страшнее! У нее всегда такое суровое лицо…

– Подумаешь, на химичку нашли управу, и на эту Полину найдем.

– Не знаю, она все-таки наша начальница…

– А этот дурак Ларик чего?

– В том-то и дело, что ничего. Стоял и ухмылялся. Почему эти двое свалились на мою голову? Ларик и этот странный… Гера.

– Его полное имя – Герман, – подала голос со своей кровати Галя.

Она лежала, отвернувшись к стене, и, как оказалось, не спала. Хотя при таком возбужденном шепоте вряд ли уснешь. Но что мы могли поделать? Когда я вернулась в наш номер, Ники не было – она помогала поварихе закрывать кухню. Провозилась в итоге до позднего вечера. За ужином у меня тоже не нашлось возможности ей обо всем рассказать, и только после отбоя мы смогли наконец обсудить произошедшее.

Мы с Никой переглянулись. В комнату проникал серебристый свет от луны, и мы отлично друг друга видели.

– Что, прости? – все-таки переспросила Ника вполголоса.

Галчонок повернулась к нам и повторила:

– Герман. Этого парня зовут Герман.

– Да хоть Герасим! – не сдержалась я. – Почему он ко мне привязался, не знаешь?

– Надеюсь, ты напоследок высказала все, что о нем думаешь? – спросила Ника.

– Я показала ему язык.

– Очень по-взрослому! – вздохнула подруга.

Галя снова подала тихий голос:

– Девчонки, я понимаю, вам хочется все обсудить, но завтра так рано вставать…

– Мы тебе мешаем? – спросила Ника.

Галчонок принялась смущенно оправдываться:

– Нет, вы не подумайте, я рада, что у меня теперь есть соседки по комнате, одной здесь было неуютно ночевать, особенно осенью. Но работа и будильник…

– Конечно-конечно! – кивнула я и красноречиво посмотрела на Нику. Не хотелось доставлять Гале дискомфорт. Свалились на ее голову.

Мы с Никой откинулись на подушки и ненадолго притихли. Я уставилась в потолок, по которому гуляли тени от веток за окном.

– А этот Герман, – все-таки не выдержала я, – кто он такой? Я сначала решила, что тоже постоялец.

– Герман – сын Полины Сергеевны, – сонным голосом отозвалась Галя.

– Что-о? – протянули мы с Никой и, не сговариваясь, подняли головы.

– Ну да, – неохотно принялась объяснять Галя, – Герман подставил тебя не нарочно… наверное. Он хотел вывести из себя Полину Сергеевну.

– А кто его отец?

– Откуда мне знать? Но, кажется, родители Германа давно в разводе.

– Но для чего ему донимать маму? – не понимала я.

Галя неожиданно хихикнула.

– А он ее всегда тиранит. Ему не нравится, что в выходные после учебы он должен тусоваться здесь, а не в городе. Полина Сергеевна постоянно нагружает его работой в качестве наказания и постоянно к нему цепляется. Если вам кажется, что Полина Сергеевна строгая, то вы еще не видели ее в плохом настроении.

– Не знаю, с Лариком она очень даже дружелюбна, – припомнила я.

– Может, она в него влюблена? – предположила Ника, и мы, не сговариваясь, рассмеялись.

– Ага, поэтому и определила его в свои замы, – подключилась я. – Уж точно не за великие заслуги. Скорее, за ясные глазки и шикарный маллет!

– У-у-у! Запахло ночными сплетнями!

– Девчонки, – захныкала Галя, – ну пожалуйста, давайте спать! Завтра мне спасибо скажете, когда по будильнику придется вставать на планерку.

Мы примолкли. Я закрыла глаза и попыталась уснуть, но почему-то перед глазами все время возникало лицо Геры. Вспоминала, как мы сидели с этой дурацкой фруктовой тарелкой в полутемном коридоре, и приятный терпкий древесный запах его парфюма… Вот зачем мы заговорили об этом парне перед сном? Будто мало мне впечатлений на сегодня. Если честно, так хотелось переспрашивать Галю о Германе и его матери: на кого он учится, почему вообще торчит каждые выходные в этом отеле, хотя с первого взгляда было понятно, что в городе у него совсем другая жизнь. Но я сдержалась. Не хватало еще выглядеть заинтересованной. А когда мысли наконец начали путаться и уплывать куда-то далеко, голос подала Ника:

– Интересно, а в этих лесах есть волки?

Мне захотелось треснуть подругу за то, что спугнула мой долгожданный сон.

– Вообще-то весной я слышала, как кто-то воет в лесу, – огорошила нас ответом Галя.

– Ну очень приятно! – пробормотала я, зажмуриваясь. – Еще и у окна сплю по чьей-то милости…

– Думаешь, здесь волки – оборотни, как Джейкоб Блэк, и один из них проберется к тебе через окно? – хохотнула Ника. Галчонок, не сдержавшись, тихо захихикала. Треснуть Рябинину подушкой захотелось еще больше.

– Девочки! Ти-ише!