Я насупился. В голове со скрипом крутились шестеренки, подсчитывая убытки. Получалось, что каждый встречный в этом городе развел меня как ло… кхм, как доверчивого туриста.

— Задумался? Это молодец, значит, мысли правильные в голове завелись. Может, еще новые извилины в мозгах прогрызут.

— Издеваешься⁈ — рыкнул я, сжимая кулаки.

— Провоцирую, — нахально улыбнулся он.

Этого я стерпеть не мог. Недолго думая, замахнулся, метя прямо в эту наглую, ухмыляющуюся рожу. Вложил в удар всю обиду за телефон, за обед и за этот дурацкий день.

Свист!

Кулак встретил лишь воздух.

Носитель наглой рожи увернулся с такой скоростью, что я даже моргнуть не успел. Он просто стек в сторону, как вода. Я разозлился всерьез. Ах так? Ну держись, гимнаст недоделанный. Сейчас я тебе покажу, что такое настоящий спорт!

Греко-римская борьба — это вам не хухры-мухры. Это боевое искусство! Так на каждой тренировке втолковывал нам тренер, брызгая слюной и взращивая в наших сердцах волю к победе. Тренер вообще любил поговорить о теории, о древних традициях… Но я теорию не любил. Я любил практику! А на практике все просто: ухватил, поднял, швырнул. Если противник на земле — он проиграл. Я тысячу раз так делал! И на матах, и за гаражами.

Я пошел в атаку, растопырив руки, как медведь, готовый к обнимашкам.

Но не тут-то было!

Коршун уворачивался плавными, ленивыми движениями. Он даже не напрягался! Он мастерски играл со мной, то подпуская ближе, то разрывая дистанцию, заставляя гоняться за ним по кругу, как глупого щенка за собственным хвостом. Этот рыжий мудила кружил вокруг, заходил со спины и периодически отвешивал мне легкие, но обидные пинки. А у меня трещало терпение и страдало самолюбие. Каждый такой пинок был словно пощечина моему званию мастера спорта. Я бросался вперед с яростными выпадами, пытаясь сгрести его в охапку, сломать, скрутить… Но мои руки хватали пустоту. Он словно растворялся в пространстве. Я чувствовал себя неуклюжим бегемотом, который пытается поймать верткую стрекозу. Пот заливал глаза, дыхание сбилось.

Бой завершился внезапно. Я сделал очередной шаг, и вдруг земля ушла из-под ног. Ловкая, подлая подсечка! Мир перевернулся, и мое лицо встретилось с пыльной мостовой.

— Да-а-а, — протянул Коршун где-то надо мной.

Я перевернулся на спину, отплевываясь от грязи. Рыжий сидел рядом на корточках, качая головой.

— Борьба — это явно не твое.

— Вообще-то я мастер спорта по греко-римской борьбе! — то ли возмутился, то ли похвастался я, пытаясь вернуть хоть каплю достоинства.

— Греко-римская борьба? — переспросил Коршун, задумчиво потирая подбородок.

По его лицу было видно, что название ему ни о чем не говорит.

— Дзюдо знаю, айкидо тоже, самбо — сталкивался… А с этим нет. И, честно, не впечатляет. Может, по возвращении на бокс сменишь? Или на бег?

Я еще сильнее вжался затылком в землю, мыча что-то нечленораздельное и очень матерное. Как⁈ Как этот дрыщ уложил меня на лопатки меньше чем за минуту⁈ Я же в два раза тяжелее!

Коршун не стал дожидаться, пока я закончу монолог, и протянул руку.

— Вставай, чемпион.

Я принял помощь не сразу. Сначала проверил, целы ли зубы, и только потом, кряхтя, поднялся.

— Я знаю, как нам выбрать правильный путь к артефакту, чтобы не блуждать и смерть не искать, а, найдя — убежать, — примирительно проговорил товарищ, резко меняя тему.

Видимо, решил, что урок усвоен.

— Есть карта. Но есть она не у меня. Нужно ее… одолжить кое у кого. На время, разумеется. И без спроса.

— Опять воровать? — скривился я, отряхивая штаны.

— Одалживать! — поправил он. — Нам нужно всего-то попасть на королевский прием. Там, в кабинете короля, и лежит карта.

— В кабинете короля? — я нервно хохотнул. — Ты спятил? Нас же повесят!

— Не повесят, если мы будем выглядеть соответственно.

Он критически осмотрел мою помятую футболку и грязные джинсы.

— У тебя как, официальный костюм есть?

Я почесал затылок, размышляя. Официальный…

— Есть! — вспомнил я.

Снял с плеча спортивную сумку, которая чудом осталась при мне, и потряс ею.

— Вот!

Там лежало мое главное сокровище — борцовское трико. Самое что ни на есть официальное, красивое и парадное — я в нем на области выступал!

Глава 8

— Дамы и господа, леди и лорды!

Звучный голос церемониймейстера, полный напыщенного официоза, эхом разнесся по величественному залу. Помещение поражало воображение: высокие сводчатые потолки терялись в полумраке, огромные хрустальные люстры сияли сотнями свечей, а стены были увешаны золотыми канделябрами и гобеленами, изображающими, видимо, подвиги местных правителей. Пахло воском, дорогими духами и вековой пылью.

— Позвольте представить вашему вниманию — Игорь Александрович Соколов! Гость из другого мира, спортсмен, ученый ум, атлет! И крестиком вышивать умеет, чтобы это ни значило! Золотой ребенок не менее прославленных родителей, которые сумели воспитать настоящего мужчину!

Я стоял за тяжелыми бархатными портьерами, ожидая выхода, и нервно переминался с ноги на ногу. «Ученый ум» и «вышивание крестиком» — это Коршун, конечно, загнул, расписывая в моем досье. Рыжий объяснил, что меня должны представить ко двору в качестве «почетного гостя» (читай: заморской зверушки). Мол, местные аристократы обожают всякие диковинки, а каждый уважающий себя попаданец просто обязан отметиться перед королем для учета и контроля.

Поэтому меня пропустили во дворец практически без вопросов. А вот сам Коршун, сославшись на какие-то неотложные дела (ага, знаем мы эти дела, наверняка уже шарит по королевским сундукам), поспешил исчезнуть в боковом коридоре, бросив меня на амбразуру светской жизни.

— Игорь Александрович получил прекрасное образование, навыки которого помогут ему успешно адаптироваться в нашем мире и принести массу полезного!.. — продолжал заливаться соловьем глашатай.

Ну, пора.

Я набрал в грудь побольше воздуха, расправил плечи и шагнул в главный тронный зал. Встречала меня оглушительная тишина.

Сотни глаз уставились на меня. Придворные в пышных нарядах, расшитых золотом и жемчугом, замерли. Дамы прятали сдержанные (или нервные?) улыбки за расписными веерами, а джентльмены в камзолах и париках стыдливо утыкались носами в кубки с вином. Не замечая нарастающего вокруг напряжения, церемониймейстер продолжал зачитывать хвалебную оду с длинного свитка пергамента:

— … а прекрасные, невиданные доселе, боевые навыки самообороны помогли нашему дорогому гостю не попасть в беду, оказавшись в незнакомом мире.

Я шел по красной ковровой дорожке к трону, чувствуя себя звездой подиума. Еще бы! Выглядел я, по моему