к тебе так близко, Рагнар. Я заставлю тебя поверить, что мне можно доверять. А потом… потом я вырву твое сердце голыми руками. Так же, как ты своими собственными руками сжег меня на костре.

Глава 10

Проходит несколько дней, которые сливаются в один вязкий, серый кошмар.

Я притворяюсь больной, слабой, раздавленной горем по «сопернице».

Это идеальное прикрытие, которое позволяет мне избежать встреч, особенно с тем, кого я боюсь больше всего — Фенрисом, верным учеником Лиран.

Его тень то и дело мелькает за дверью, его настойчивые попытки увидеть свою «госпожу» заставляют ледяные иглы страха бегать по спине. Он знает ведьму лучше всех. Он — главная угроза. Нельзя позволить ему разоблачить меня.

Я изучаю свою тюрьму. Роскошные покои, пропахшие чужими духами, чужой жизнью.

В шкафах висят платья из шелка и бархата, на туалетном столике стоят шкатулки с ядами, замаскированные под благовония.

В потайном отделе письменного стола я нахожу гримуары, исписанные мелким, убористым почерком Лиран. Некромантия. Темные ритуалы. Кровь и пепел.

Побег?

Мысль вспыхивает и тут же гаснет. Куда я побегу?

В этом теле, с наследником Империи внутри. Меня найдут, где бы я ни спряталась. И тогда… тогда меня ждет участь хуже, чем костер.

И есть еще кое-что. То, в чем я боюсь признаться даже себе.

Несмотря на все отвращение к тому, как был зачат этот ребенок, моя душа, мое естество уже принимает его.

Материнский инстинкт, которого меня лишили в прошлой жизни, прорастает сквозь ненависть, как цветок сквозь камень.

Я не могу его бросить. Я не могу позволить ему родиться в змеином гнезде без защиты.

Значит, я останусь. Я рожу этого ребенка. А за то время, что мне отведено, я отомщу.

План выкристаллизовывается в голове, холодный и острый, как осколок льда.

Я выясню, что Рагнар чувствовал к этой ведьме. Любил ли он ее так же, как клялся в любви мне? Или она была лишь удобным сосудом?

Я заставлю его желать это тело, эту оболочку, в которую он так отчаянно хотел верить. Я буду водить его за нос, сводить с ума, играть на его чувстве вины и его похоти. А потом, когда он будет у моих ног, я уничтожу его. И исчезну. Навсегда.

Пора начинать.

— Элара! — мой новый голос, низкий и мелодичный, звучит непривычно властно.

Испуганная служанка проскальзывает в комнату, как мышь.

Ее глаза мечутся по сторонам, боясь встретиться с моими. В ее руках поднос с ритуальными ингредиентами, которые она, очевидно, приносит по утрам по привычке.

— Мне не нужны артефакты, — говорю я, стараясь смягчить голос. — Принеси мне обычный ромашковый чай.

Элара застывает на месте. Ее лицо белеет, в глазах плещется панический ужас.

Она ждет наказания за то, что не угадала желание госпожи.

Эта ведьма, должно быть, была настоящим чудовищем.

— Не бойся, — добавляю я еще мягче. — Просто… принеси чай. И… расскажи мне, что происходит во дворце. Я столько дней пролежала в беспамятстве.

Служанка вздрагивает от несвойственной Лиран доброты. Она кивает и почти бегом скрывается за дверью.

Моя игра началась, и первой пешкой в ней станет эта запуганная девушка.

Когда она возвращается с чашкой дымящегося чая, я задаю вопросы. Осторожно, издалека. О настроении Императора, о перешептываниях в коридорах. А потом, как бы невзначай, о генерале.

— Он… он очень страдает, госпожа, — лепечет Элара, не смея поднять на меня глаз. — Все говорят, он почернел от горя.

— Горя? — язвительно переспрашиваю я, но тут же осекаюсь, видя, как она съеживается. — Я имею в виду… конечно. Но он ведь не один. У него есть… мы.

Я намеренно делаю паузу, давая ей возможность вставить свою реплику.

— Да, госпожа, но… генерал так холоден к вам, — выпаливает она на одном дыхании, словно боясь, что ее прервут. — Он… он ведь был с вами всего один раз. В ту ночь. А потом… избегал вас. Все это видели. Все жалели вас, говорили, что он просто использует вас ради наследника, а сердце его навсегда останется с той… с леди Айлин.

Один раз.

Всего один раз?

Слово бьется в висках.

Что это значит?

Я думала, у них была страсть, роман, который длился месяцами за моей спиной.

А тут… одна-единственная ночь?

Как? Как эта ведьма умудрилась зачать с одного раза, когда у меня ушло на это пять лет бесплодных попыток?

Мысли путаются. Это не укладывается в картину тотального предательства, которую я себе нарисовала. Я должна быть уверена.

— Всего один? — переспрашиваю я, стараясь, чтобы голос звучал лениво и капризно, а не так, будто я задыхаюсь от шока. — Ты уверена, Элара? Может, ты не все видела? — добавляю в голос кокетства, как будто у Лиран есть, что скрывать.

Например, ее отношения с генералом, в которые они могли никого не посвящать. Мало ли что знает Элара…

То что она знает об одной ночи своей госпожи, вовсе не значит, что между ними больше ничего не было. А может у меня получится вытянуть из нее что-нибудь еще?

Служанка смотрит на меня с искренним сочувствием.

— Какой же он козел, простите, госпожа, — ее голос становится тише, доверительнее. — Настоящий мужчина должен нести ответственность. Защищать, оберегать женщину, которая носит его дитя. А он… воспользовался… Словно вы просто сосуд для наследника.

Слова Элары должны были бы стать бальзамом на мою израненную душу, подтверждением моей правоты. Но вместо этого они вызывают лишь больший хаос. Я в таком смятении, что с губ срывается немыслимое, то, что никогда не сказала бы Лиран:

— Но как же жена? Разве не она должна быть главной? Разве изменять — это нормально?

Я прикусываю язык, но поздно.

Элара замирает и таращит на меня свои серые глаза, полные абсолютного недоумения. Она смотрит на меня так, будто я вдруг заговорила на языке демонов.

— Госпожа?.. — шепчет она, отступая на шаг. — Но ведь… это же вы так добивались генерала. Вы так долго пытались его соблазнить, и когда вам это наконец удалось… все только и говорили о вашей победе. А теперь вы… вы говорите о жене?

Ловушка. Я сама себя в нее загнала. Я пытаюсь спасти ситуацию, изображая холодную усмешку.

— Я говорю о чести рода Аматерас, Элара. О том, что такие, как он, не способны держать в штанах то, что