далеко не факт, что она вообще получила бы этот титул от принца. Вся эта аристократия, ещё тот клубок змей, где каждый норовит ужалить побольнее. Завтра, по каким-нибудь пустяковым причинам, он может отказаться от своих слов, и что тогда? Кому она пожалуется? Кто её защитит?

— Ладно, посмотрим, — пробормотала она, заставляя себя дышать ровнее. — Посмотрим, что будет дальше.

Где-то в глубине души она, конечно, надеялась, что всё будет хорошо. Что этот принц не окажется обычным болтуном, каких она встречала десятки. Что он действительно сдержит слово, когда придёт время.

Она обязательно сделает всё, чтобы добиться желаемого — даже если для этого придётся переступить через себя, через свои принципы и через всю свою гордость.

И тут ей почему-то вспомнилось, как она попала в гильдию. Это было давно, целую вечность назад, хотя на самом деле прошло всего лет шесть-семь. Холодный, сырой подвал, от которого разило плесенью и смертью.

Молодые девочки и девушки, запертые в клетках, как скот, сбились в кучу, чтобы согреться. И она была с ними — грязная, голодная, перепуганная, но внутри неё уже тогда горел огонь непокорства. Её поймали на рынке, когда она пыталась украсть буханку хлеба, потому что выхода не было. Потом был подвал, клетка, и бесконечное ожидание.

Она сидела в ней примерно неделю. Кормили отвратительно — какая-то баланда с червями, раз в день, не больше. Иногда приходили какие-то люди в дорогих плащах и с ухоженными руками, и некоторых девушек уводили.

Что с ними происходило дальше, никто не знал. Хотя слухи ходили, что их продают в рабство для утех аристократов и богачей в столицу. Их-то городок был маленький, глухой, и ловили, как она поняла, только беспризорников — тех, о ком никто не хлопотал, и чьё исчезновение оставалось незамеченным.

Но однажды, когда надежда уже почти угасла, появились люди в тёмных одеждах и масках. Они двигались бесшумно, как тени, и за считанные минуты перерезали всех охранников, даже не вспотев. Освободили всех и повели на выход.

Была ночь, холодная и ветреная, и звёзды казались особенно яркими. Она шла по коридорам и видела кучу трупов — бывших тюремщиков, которые ещё утром ухмылялись и пинали клетки. Эти люди всех убили?

Да.

— А можно... — услышала она свой собственный голос, который звучал как-то чужо, надломлено. — И мне к вам? — спросила она человека, который стоял перед выходом, закутанный в длинный плащ с капюшоном. Тот лишь коротко кивнул, даже не обернувшись. Так она попала в гильдию убийц города Зеленодола, и этот момент стал точкой невозврата.

У каждого человека были различные причины встать на путь убийцы. Деньги, месть, связи. В большинстве — первое. Второй и третий — по столько-поскольку, лишь для избранных.

И лишь она жаждала силы — той самой, которая не даст тебя уничтожить, когда придёт время. Однако она быстро пришла к тому, что ей нужен титул. Без него ты всегда останешься лишь исполнителем, чьей-то марионеткой, которую можно отбросить, как сломанную куклу. Только вот всё было далеко не так просто. Её надежда на получение титула таяла на глазах, как утренний туман под лучами солнца, с каждым днём, с каждой неудачной попыткой.

Да, иногда до неё доходила информация, что кто-то, например, смог купить титул у какого-то разорившегося барона или получить его за заслуги перед короной.

И она начинала копать в эту сторону, выуживала связи, искала посредников, но каждый раз натыкалась на глухую стену: либо цена была запредельной, либо продавец оказывался мошенником, либо просто нужные люди исчезали, едва она приближалась к цели. Однако, чем дальше она копала, тем быстрее затухала надежда получить желаемое.

Брак? Очень интересная мысль. Она даже пару раз предпринимала попытки, наряжалась, ездила на балы, пыталась очаровать какого-нибудь обедневшего дворянина. Но кто возьмёт в жёны женщину без рода, без состояния, да ещё с такой подозрительной биографией?

Да кому она нужна? Сыновья императоров не женились на бывших беспризорницах, а мелкие помещики сразу чуяли в ней опасную хищницу и предпочитали держаться подальше.

И тут вдруг этот принц. Он появился из ниоткуда, предложил ей то, о чём она мечтала годами, и улыбнулся так, будто это было сущей безделицей. Она понимала, что он, возможно, тоже её использует, но это был шанс. И она не собиралась его упускать.

— Ну уж нет, — прошептала она в пустоту кабинета, сжимая кулаки. — Я своего не упущу! Я пройду по головам, но стану баронессой. Я слишком долго ждала, чтобы теперь отступать.

Ей удалось уснуть лишь когда начало светать, первые серые лучи пробились сквозь шторы и легли на её усталое лицо. Но сон был тревожным, полным кошмаров и бесконечных коридоров, из которых не было выхода.

Только вот её быстро разбудил резкий стук в дверь — это был её заместитель, рослый детина по прозвищу Кабан, который обычно не беспокоил её по пустякам.

— Тебе нужно ехать в поместье графини, — сообщил он, даже не извинившись за вторжение в столь ранний час.

— Что ей нужно? — спросила она спросонья, чувствуя, как голова раскалывается от бессонной ночи.

— Не знаю. Пришло письмо о встрече. Гонец сказал, что срочно. И просили тебя приехать одной.

Как бы ей ни хотелось завалиться обратно в постель и проспать ещё пару часов, но работать надо. Она заставила себя подняться, умыться ледяной водой, переодеться и выехать в поместье, уже по дороге прокручивая в голове возможные сценарии.

***

— Да вы с ума сошли! — чуть ли не хором сказала Ксюха с Аркадием, когда я вкратце обрисовал им свой план.

Их лица вытянулись, глаза полезли на лоб, а у старого управляющего даже задрожали руки, словно он увидел призрака. Лёха, стоящий в углу, пытался видимо не заржать, потому что его лицо неестественно дёргалось, а губы кривились в странной гримасе, больше похожей на предсмертные судороги, чем на улыбку. Он явно считал ситуацию забавной, и я его понимал.

Но вообще-то всё лежало на поверхности, если хорошенько подумать. Ксюха отписала свои земли в качестве погашения долга. Так ей подсунули бумаги, и она, ещё не отошедшая от гибели родителей, машинально поставила подпись. Однако при этом она юридически оставалась их хозяйкой, потому что переоформление не было проведено через земельную палату.

Только вот эти графы — Белкин, Федотов и Орехов — могли в