немного продрогнуть. В защищённой от ветра карете было теплее. Я сняла тонкие перчатки и подышала на руки.

Послышался шум, будто крыша зацепилась за ветки, но экипаж продолжал путь, и я успокоилась.

Неожиданно карета резко затормозила. Моя квартира, действительно, находилась недалеко от участка, но так быстро приехать мы не могли.

— Госпожа, что же вы делаете? А если бы лошадью зашиб? Я не могу, у меня пассажир.

Я почти не слышала голос той, с кем разговаривал кучер. Открыв дверцу кареты, я увидела девушку со светлыми волосами.

— Что случилось? — спросила я.

— Я не могу поймать дилижанс, а мне очень домой надо. Прошу, позвольте поехать с вами.

Девушка выглядела как леди, и я, конечно, не могла бросить её на улице.

— Где вы живёте?

— В конце улицы Бранли, — тон её голоса был просящим.

— Прошу вас, садитесь.

Девушка обворожительно улыбнулась. Она проворно уселась в карету и скромно потупила взгляд. Лицо её обрамляли тщательно уложенные локоны. Остальное в полутьме разглядеть не представлялось возможным... Знакомиться и разговаривать у меня настроения не было, впрочем, как и у моей спутницы.

Хорошо, что дорога длилась недолго, потому что неловкое молчание сбивало с мысли, превращая поездку в напряженное ожидание.

Экипаж остановился и я поспешила его покинуть.

— Всего хорошего, — попрощалась я.

— Благодарю вас за доброту, госпожа.

Я прошла к крыльцу, поднялась и достала из сумочки ключ. Свет в квартире не горел, а значит, Крау точно отправился в трактир.

— Кто это был?

Голос за спиной, прямо у моего уха, прозвучал настолько неожиданно, что я взвизгнула и подпрыгнула.

— Тшш, госпожа Лаиш, это всего лишь я, — обнял меня за плечи Рэмонд.

Я залетела в гостиную, взмахом руки зажигая свет.

— Вы...! — у меня не хватало слов. — Зачем вы так меня напугали? Вам доставляет удовольствие издеваться надо мной, господин Крау? Что вы делаете здесь? Почему не пьёте в трактире? Я же отпустила вас!

Рэмонд спокойно снял пальто и сел на диван, откидываясь на спинку.

— Уважаемая госпожа следователь, — начал он медленно, словно разговаривал с несмышлёным ребёнком. — Во-первых, с чего вы взяли, что трактир — это единственное место, где я могу скоротать свободный вечер. Это оскорбительно. Во-вторых, вы отпустили меня, повинуясь женской обиде, а не разуму. Я обязан был сопроводить вас до дома. Ну и последнее, зачем вы взяли попутчицу?

— Я же не могла бросить девушку на улице? Какая от неё опасность?

— Согласен, большинство преступлений совершают мужчины. Но исключений немало, госпожа Лаиш. Например, известно ли вам, что самое зверское убийство в столице в прошлом году было содеяно женщиной?

— Из-за ревности? — почему-то спросила я, снимая пальто.

— Из-за денег. Прошу вас больше не брать попутчиков, если едете одна.

— Постараюсь, — мне надоело спорить. На плечи навалилась усталость.

Я словно не день, а всю неделю проработала. Что же будет дальше?

— Идёте наверх? — удивился Рэмонд, увидев, что я поднимаюсь по лестнице.

— Да, спокойной ночи, господин Крау.

— Но вы не ужинали даже.

— Я слишком устала для ужина. Приму ванну и лягу спать.

Рэмонд молча поджал губы, а я, не дождавшись ответа на “спокойной ночи”, поднялась к себе.

Полежав в горячей ванне, я почувствовала себя гораздо лучше. В халате и с распущенными волосами, я опустилась в кресло, планируя немного подумать о деле.

Стук в дверь прервал мои мысли.

— Что вы хотели? — я не собиралась открывать дверь своей спальни мужчине, которого знала всего один день.

— Откройте, пожалуйста поскорее, мне же тяжело!

Кряхтение за дверью меня взволновало и притупило чувство самосохранения.

Я открыла, резонно рассудив, что если у Крау дурные намерения, запертая дверь его всё равно не остановит.

В комнату вплыл поднос с дымящимся чайником, чашкой и горкой бутербродов.

— Это что?

Он водрузил тяжелый поднос на кофейный столик.

— Вы не ели восемь часов, госпожа Лаиш. А, как говорится, голодный следователь — горе в полиции.

Он окинул взглядом меня с ног до головы, вздохнул и произнёс напоследок:

— Ну, не буду портить ваш одинокий вечер. Доброй ночи, госпожа.

Дверь за Крау закрылось, а я вдруг поняла, вдыхая терпкий аромат чая с мятой, как ужасно проголодалась.

На следующее утро мне удалось встать пораньше и приготовить на завтрак кашу и гренки.

— Не люблю кашу, — сообщил мне капризный страж и попросил добавки.

Когда мы, готовые к трудовому дню, вышли на улицу, я засунула руку в карман и с удивлением обнаружила там сложенный вчетверо листок. Крау замыкал дверь, а я развернула записку.

“Если не уйдёшь из полиции, погибнешь.”

10

Рэмонд повернулся, и я едва успела спрятать записку в карман. Наверное, я должна была рассказать ему, но я решила дать себе время подумать.

— Чем это вы там шелестели, госпожа следователь? — вцепился в меня взглядом страж.

— Фантик оставила в кармане, — надеюсь, его удовлетворит такой ответ.

Крау многозначительно хмыкнул.

В участке сначала нас поприветствовал дежурный, и я с радостью узнала, что табличку на моём кабинете сменили и охранные заклинания сняли.

Рэмонд тут же занял своё любимое кресло.

Робко постучавшись, в кабинет вошёл Аксель.

— Доброе утро, госпожа Лаиш! Разрешите доложить? Обыскали весь город! Нашли кучера, который вёз жертву в тот вечер!..

Аксель докладывал так громко, что у меня зазвенело в ушах.

— Аксель Фейн! — рявкнул на него Крау.

Полицейский прервался и испуганно повернулся к Рэмонду.

— Сходите сделать доклад в прозекторскую. Разбудите своими воплями жертву, и госпоже Лаиш ничего не придётся расследовать!

Аксель смущённо кашлянул.

— Виноват! — и продолжил докладывать на этот раз тише, — леди Бекка Гарденс вышла из дилижанса около дома, где снимает квартиру. Примерно в семь тридцать вечера это было. Как зашла в здание, кучер не видел. Выпустил пассажирку и сразу уехал.

— Так. А что выяснили насчёт ножа?

— Нож для колки льда с характерным узором, возможно, является частью набора “Экзотика” столичной ювелирной мастерской серебряника Круста.

— Может, в мастерской хранят списки клиентов? Аксель, вы сможете отправить им письмо с запросом? — уточнила я.

— Отправлю сегодня же! Правда, сейчас мастерская называется “Санкруст”. Серебряник Круст скончался три года назад. С тех пор мастерской заправляет его сын. Подобные наборы больше не производят.

— Значит, узнай, сколько наборов “Экзотика” было произведено и кому продано.

— Будет сделано, госпожа.

— Жених Бекки не приехал?

— Никак нет!

— Хорошо. Благодарю вас за работу, Аксель. Можете идти.

Аксель вышел, с опаской зыркнув на Крау.

— Получается, Бекки вернулась домой, а убийца пришёл к ней? Или она отлучалась куда-то позже? — спросила я то ли сама у себя, то ли