о том, как же мне повезло: моя мечта о собаке сбылась! От этой мысли стало легко и радостно, а всяких там Лосевых и Воронцовых я решила выкинуть из головы – не до них сейчас, честное слово.

Наклонилась к Анубису, чмокнула его в мокрый нос, сказала: «Ты у меня самый лучший!» – и вприпрыжку побежала к парадной.

Глава 8

– Заседание общества любителей старинных дубов можно считать открытым, – со смехом провозгласила Ира. – Первый докладчик, вам слово!

Мы уютно устроились на полу в моей комнате. Я натянула тёплые шерстяные носки, придвинула поближе чашку с зелёным чаем и включила ноутбук.

Ира сидела рядом, сложив ноги по-турецки, грызла орешки и разглядывала на смартфоне снимки старинных литографий Летнего сада. Денис вольготно развалился на подушках чуть поодаль, возле двери, по обыкновению перегородив собой весь проход. Он широко и громко зевал и, казалось, вот-вот уснёт. Анубис уселся напротив Дэна и гипнотизировал стоящее между ними большое блюдо с бутербродами. Этот «лёгкий перекус» пять минут назад принесла мама со словами: «Великие открытия лучше делать на сытый желудок».

Мои родители были в курсе истории с петровским дубом и поддерживали наши изыскания. Про мистические детали мы с друзьями благоразумно решили пока умолчать.

Я сделала большой глоток чая и начала:

– По дубам, которые сажали при Петре, информации не очень много. В архивных документах я посмотрела рабочие чертежи, письма и записи садовых мастеров. По ним получается, что все шестьдесят деревьев для дубовой рощи взяли взрослыми из окрестностей Петербурга. Но… – Я принялась искать в ноутбуке нужный файл. – Мне попалась копия одной записи, которой изначально не было в архивах музея. Она хранится в какой-то частной коллекции. Вот, смотрите.

Друзья уставились на снимок пожелтевшей страницы.

– Великий государь Пётр Алексеевич… изъявили желание… – забормотал Денис, придвинувшись к компьютеру. – А перевод есть? – взмолился он спустя несколько минут, краснея и хватая с блюда бутерброд. – Так сложно написано, как на чужом… Я пока до конца фразы добрался, начало уже забыл!

Я его понимала. Сама с трудом, и не без помощи сотрудников музея, разобралась в старинных формулировках.

– Тут написано, что дуб, который сажал Пётр Первый, не был взят из окрестностей Петербурга. Якобы молодой саженец государь привёз с собой. А перед этим самолично вырастил из жёлудя.

Увы, никаких официальных данных о дереве, которое сажал Пётр, и правда не было. Но по счастливой случайности до наших дней дошла очень интересная записка Иоганна Яфтмана, первого иностранного садового мастера Летнего сада. В ней он подробно, со слов своего предшественника, описал процесс разбивки дубовой рощи. Бумага эта наверняка пропала бы, как и прочие документы мастера. Но череда неизвестных нам событий сохранила её до наших дней.

Возможно, во время переезда господина Яфтмана верёвка, которой был перевязан его архив, лопнула. А слуги так спешно собирали с мостовой бумаги, что не заметили одну записку, и она осталась лежать под колесом телеги. Оттуда она могла попасть в дом знатного купца Исаева – через карман возницы, который подобрал её на самокрутки, да потерял у порога купеческого особняка. И-и-и… с какого-нибудь чайного столика орехового дерева, куда её положила рука дворецкого, записка перекочевала в книгу «Арифметика» за авторством Леонтия Магницкого. Там она, вероятно, и пролежала почти триста лет – до тех пор, пока не была куплена за три тысячи рублей у дяди Гриши, внучатого племянника прапрапрапрапрапрапрапраправнука купца Исаева.

– Думаю, этому Яфтману можно верить, – оживилась Ира. – Садовник-то должен знать, что они там сажали!

Я вздохнула:

– Всё не так просто. Дубовую рощу высадили в тысяча семьсот восьмом. А Яфтмана перевели в Петербург спустя год, в девятом. Мы понятия не имеем, откуда у него эта информация и правда ли это вообще. Но кое-что в его записях меня настораживает.

Я приблизила фрагмент документа.

– Вот здесь, – ткнула пальцем в экран монитора, – Иоганн сообщает, что жёлуди Петру, по признанию самого государя, доставили из шведской Померании.

– Не понимаю, – удивлённо посмотрела на меня Ира. – Что в этом такого примечательного? Меня больше волнует другой момент…

– Какой? – спросил Денис, отодвигая блюдо подальше от Анубиса, с вожделением поглядывающего на бутеры.

– Вам не кажется странным, что Пётр, у которого была тьма-тьмущая задач – все эти реформы, войны, строительство флота… – так вот, что он ещё дубы из желудей выращивал? – задумчиво спросила Ира.

– И что? – искренне удивился Денис. – Ну выращивал и выращивал. Может, он так стресс снимал. Так что ты там про Умиранию говорила? – повернулся он ко мне.

– Померанию, Дэн, – исправила его Ира.

Тот закатил глаза – мол, какая вообще разница.

– Я думаю, что ключ к разгадке тайны дуба находится как раз в Померании. Как и ответ на вопрос, почему Пётр проращивал желуди, – высказала я свою догадку. – Вот политическая карта Европы конца семнадцатого века, – я открыла другой файл и повернула ноутбук так, чтобы друзьям было лучше видно.

Придвинувшись ближе, они внимательно смотрели на карту, а я начала водить по ней пальцем:

– Вот Померания: материковая часть и остров Рю́ген. Знаете, что самое интересное? Рюген – современное название. Раньше остров назывался Руя́н, до десятого века там жили поморские славяне. – Я подняла кверху указательный палец и торжественно продолжила: – Некоторые исследователи полагают, что Руян – это остров Буя́н из славянских сказок и легенд.

Ира шумно выдохнула: «О-о-о!» Денис присвистнул:

– Это тот, который «Мимо острова Буяна в царство славного Салтана»?

Я энергично закивала и хотела продолжить, но в этот момент за спинами моих друзей раздалось смачное чавканье. Это Анубис воспользовался тем, что Денис потерял бдительность, и незамедлительно напал на бутерброды.

– Ну что, друг, тоже колбаску уважаешь? – засмеялся Дэн, спасая остатки еды. – Берите, пора их доесть уже, чтобы собаку не нервировать, – протянул он нам с Ирой блюдо.

– Надо теперь всё-всё про этот остров разузнать. Как думаете, в интернете можно что-то найти? – дожевав, затараторила Ира.

– Я в Публичную библиотеку завтра после школы схожу. В интернете много вранья, – сурово заявил Дэн.

Мы с Ирой переглянулись: Денис и библиотека?

– Нечего так смотреть, – буркнул он, заметив наши взгляды. – У меня мама училась на вечернем в педагогическом, русский язык и литература… А я помогал: ходил в библиотеку и брал нужные книги. Самой-то ей было не успеть всё – работа, хозяйство, трое детей… Вот так я ходил-ходил и незаметно подсел на это дело.

– На какое? – шёпотом спросила Ира.

– Да на чтение! – закатил глаза Денис.

Мы с Ирой дружно рассмеялись. Денис хмуро посмотрел на нас, а потом тоже улыбнулся.

– Что, не ожидали от меня такого? Только тс-с… Об этом никто не должен знать, поняли? Не хочу испортить свою репутацию плохого парня.

– Клянёмся! – хором сказали мы.

Спустя пятнадцать минут, когда ребята уже собрались по домам и буквально стояли в дверях, Ира вдруг повернулась ко мне:

– Я ведь что-то хотела спросить… Что-то очень важное!

– Спрашивай, и пойдём уже, а? Мне же тебя ещё до