Я включила музыку погромче и поехала домой.

* * *

Дома я первым делом сняла ненавистную блузку и натянула старую футболку и мягкие штаны. Прошла на кухню, налила себе вина — целый бокал, не глядя на количество — и села на подоконник, глядя на вечерний город.

Огни зажигались один за другим, превращая серые дома в мерцающие лабиринты. Где-то там, за этими огнями, был офис «Туманов Групп». Где-то там, на тридцать восьмом этаже, сидел человек, который только что перевернул мою жизнь.

Я взяла телефон и открыла переписку с гидом.

«Извините, возникли непредвиденные обстоятельства. Маршрут, скорее всего, придётся перенести. Свяжусь с вами, когда буду знать даты».

Отправила.

Потом открыла чат с матерью.

«Мамуль, всё в порядке. Просто работа. Отпуск, возможно, перенесу. Позвоню завтра».

Отправила.

Потом открыла чат с подругой, которой рассказывала про горы, про маршрут, про то, как ждала этого момента.

«Катя, я в бешенстве. Туманов вызвал, сказал, что нужен срочно на проекте. Отпуск под угрозой. Поговорим завтра, сейчас просто нет сил».

Отправила.

Я отложила телефон, сделала глоток вина и посмотрела в окно.

В голове всё ещё звучал его голос. «Вы хорошо работаете». «Хороший маршрут выбрали». «Я там был».

Почему он сказал про горы? Зачем?

Может, хотел показать, что мы на одной волне? Или, наоборот, подчеркнуть дистанцию: он был там, где я только мечтала побывать, и теперь он решает, поеду ли я туда вообще.

Я допила вино, налила ещё.

Зазвонил телефон. Катя.

— Привет, — сказала я, принимая вызов.

— Ты чего? — спросила она. — Что случилось?

— Туманов, — ответила я. — Вызвал. Сказал, что нужно срочно работать над проектом. Отпуск под вопросом.

— Ничего себе, — протянула Катя. — А ты что?

— А что я? Сказала, что подумаю.

— Подумаешь? — Катя повысила голос. — Ника, ты два года ждала этого отпуска! Ты мне про эти горы уши прожужжала! И теперь ты говоришь, что «подумаешь»?

— У меня ипотека, — сказала я тихо. — И мать. И повышение на горизонте.

— И что? — не сдавалась Катя. — Ты что, всю жизнь будешь работать на дядю, который даже спасибо не скажет? Ты посмотри на себя! Ты устала! Ты выглядишь как выжатый лимон! Тебе нужен отдых!

— Я знаю, — ответила я. — Но он сказал, что этот проект решит мою карьеру.

— А ты ему веришь?

Я замолчала.

Верю ли я Туманову? Я не знала. Я знала только, что он всегда держит слово. Если он сказал, что проект важен для карьеры, значит, так и есть. Но верить ему… Верить человеку, который одним разговором перечеркнул мои планы, который смотрел на меня своими чёрными глазами и знал, что я не смогу отказаться?

— Не знаю, — сказала я честно. — Но выбора у меня нет.

— Выбор есть всегда, — сказала Катя. — Ты просто боишься его сделать.

Я допила вино и посмотрела на пустой бокал.

Может, она и права. Может, я действительно боюсь. Боюсь сказать «нет» человеку, который привык, чтобы ему подчинялись. Боюсь потерять работу, которая даёт мне стабильность. Боюсь, что если я сейчас уступлю, то буду уступать всегда.

— Я завтра позвоню, — сказала я. — Мне нужно подумать.

— Думай, — вздохнула Катя. — Но помни: горы никуда не денутся. А вот ты можешь не дойти.

Мы попрощались, и я осталась одна в тёмной кухне, глядя на огни города.

Горы никуда не денутся.

Но Туманов тоже никуда не денется.

Я закрыла глаза и представила, как иду по хребту, как ветер свистит в ушах, как под ногами хрустит снег. А потом открыла и увидела вместо гор свой телефон, на котором светилось уведомление о новом письме.

«Уважаемая Вероника! Напоминаем, что завтра в 10:00 состоится совещание по проекту «Иннотех». Присутствие обязательно. С уважением, приёмная М.В. Туманова».

Я посмотрела на время отправления. 19:46.

Он не ждал до завтра. Он уже знал, что я соглашусь.

Я взяла телефон, набрала ответ: «Присутствие подтверждаю».

И выключила свет.

* * *

Ночью мне снились горы. Я шла по узкой тропе, над обрывом, и ветер дул так сильно, что я боялась оступиться. А за моей спиной кто-то шёл. Я не видела его, но чувствовала тяжёлый взгляд на затылке. Я ускорялась, и он ускорялся. Я почти бежала, а он всё ближе, ближе.

Я обернулась.

Там был Туманов. В своём тёмно-синем костюме, с расстёгнутым воротником, с чёрными глазами, которые смотрели на меня без эмоций.

— Вы хорошо идёте, Лисицына, — сказал он. — Но вам ещё далеко.

Я проснулась в холодном поту, когда за окном уже светало.

* * *

Утром я встала рано, приняла душ, оделась в строгий костюм — на всякий случай, если придётся идти в офис. Собрала волосы в пучок, накрасилась, надела туфли на каблуках.

В зеркале на меня смотрела идеальная сотрудница. Собранная, спокойная, готовая к любым вызовам.

Только в глазах — тень тех гор, которые я, кажется, теряла.

Я взяла ключи, сумку, телефон. На пороге остановилась, посмотрела на рюкзак с трекинговыми ботинками, который всё ещё стоял у двери.

— Я вернусь, — сказала я ему шёпотом. — Обязательно вернусь.

И вышла из квартиры, закрывая за собой дверь.

В лифте я достала телефон и увидела новое сообщение. От неизвестного номера.

«Доброе утро, Вероника. Напоминаю: совещание в 10. Не опаздывайте. Максим Туманов».

Он. Лично. Написал мне. В семь утра.

Я сжала телефон так, что побелели костяшки, и ответила:

«Буду вовремя».

* * *

В офисе я появилась за пятнадцать минут до начала. Приёмная на тридцать восьмом этаже встретила меня тишиной и запахом дорогого кофе. Леночка уже была на месте — сидела за столом, листала какой-то глянцевый журнал и смотрела на меня с выражением, которое я не могла прочитать.

— Он ждёт? — спросила я.

— Да, — кивнула она. — Проходи.

Я постучала в дверь кабинета Туманова.

— Войдите.

Я открыла дверь и шагнула внутрь.

Он сидел за столом, как вчера, только сегодня был в чёрном костюме и при галстуке. Перед ним лежали документы, на экране ноутбука шла видеоконференция с кем-то, кто говорил по-немецки.

Туманов поднял голову, посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то — удовлетворение? предвкушение? — прежде чем он снова стал бесстрастной маской.

— Садитесь, Лисицына, — сказал он. — Начинаем.

Я села на тот же стул, что и вчера, положила на колени блокнот и ручку. Сердце колотилось где-то в горле, но я держала лицо.

Он нажал кнопку на ноутбуке, и немецкая речь оборвалась.

— Вы приняли решение? — спросил он.

— Да, — ответила я. — Я работаю над проектом.

Он кивнул, и мне показалось,