его исполнении прозвучало как приговор. — Вы давно в компании?

— Три года, — ответила я. — Отдел внешнеэкономической деятельности, ведущий специалист.

— Знаю, — кивнул он. — Я видел ваши отчёты. Вы хорошо работаете.

Комплимент от Туманова. Я не знала, что на это ответить. В компании ходили легенды о том, как редко он хвалит сотрудников. И как быстро летят головы тех, кто не справляется.

— Спасибо, — сказала я.

— У вас отпуск, — продолжил он. — Вы планировали поездку.

Это был не вопрос. Утверждение. Он знал. Конечно, он знал. Он знал всё.

— Да, — кивнула я. — Горы.

— Треккинг?

Я удивилась. Откуда он знает про треккинг? Я никому в компании не рассказывала. Разве что в соцсетях… но неужели он смотрит соцсети своих сотрудников?

— Да, — ответила я. — Тырнауз.

— Сложный маршрут, — заметил он, и в его голосе мне почудилось что-то вроде… уважения? Или это была насмешка?

— Я готовилась, — сказала я, чувствуя, как внутри закипает раздражение. — Два года.

— Жаль, — сказал он, и его губы изогнулись в улыбке, которая не затронула глаз. — Придётся перенести.

У меня внутри всё оборвалось.

— Простите? — переспросила я.

— Проект с «Иннотех», — сказал он, открывая ноутбук. — Немцы прислали новые требования. Нужно оперативно внести изменения в договор. Я хочу, чтобы этим занимались вы.

— Но у меня отпуск, — сказала я, чувствуя, как голос предательски дрожит. — У меня всё оплачено. База, гид, билеты…

— Компания компенсирует, — перебил он. — В двойном размере.

— Дело не в деньгах, — возразила я, и в моём голосе, наверное, прозвучало что-то не то, потому что Туманов поднял голову и посмотрел на меня с выражением, которое я не смогла прочитать.

— Лисицына, — сказал он медленно, как будто разговаривал с ребёнком, — я понимаю, что вы хотели отдохнуть. Но проект важен. Для компании. И для вас.

— Для меня? — переспросила я.

— Вы хотите повышения, — сказал он, и это прозвучало не как вопрос. — Должность руководителя отдела. Я прав?

Я молчала. Потому что говорить было нечего. Он всё знал.

— Такие проекты, — продолжил он, — решают карьеру. Вы справитесь с этим — и через полгода будете сидеть в отдельном кабинете. Не справитесь…

Он не закончил. Не нужно было.

Я сидела и смотрела на него, чувствуя, как внутри меня всё переворачивается. Отпуск, который я планировала два года. Горы, которые были для меня не просто отдыхом, а чем-то большим — местом, где я могла побыть собой, сбросить маску идеального сотрудника, перестать доказывать, что я чего-то стою.

И он знал это. И всё равно отбирал. Потому что мог.

— У меня есть время подумать? — спросила я, хотя уже знала ответ.

— До завтра, — сказал он. — Но я бы не советовал затягивать.

Я кивнула, поднялась со стула. Ноги были ватными, в голове шумело. Я почти дошла до двери, когда он окликнул меня.

— Лисицына.

Я обернулась.

Он смотрел на меня из-за стола, и в его чёрных глазах впервые за всё время нашего разговора промелькнуло что-то живое.

— Хороший маршрут выбрали, — сказал он. — Я там был. Три года назад.

И отвернулся к ноутбуку, давая понять, что разговор окончен.

* * *

Я вышла из кабинета и прислонилась спиной к стене.

В коридоре было тихо. Только где-то далеко гудел лифт и монотонно жужжали лампы дневного света. Я смотрела на закрытую дверь и пыталась понять, что только что произошло.

Он знал про Тырнауз. Он знал про треккинг. Он знал про моё желание повышения. Он знал всё. И использовал это как рычаг, чтобы заставить меня работать в отпуске.

Но в конце он сказал про маршрут. «Я там был». Зачем? Чтобы показать, что мы чем-то похожи? Чтобы намекнуть, что он понимает, от чего я отказываюсь?

Или просто чтобы я запомнила: он всегда на шаг впереди. Всегда знает больше, чем говорит. Всегда контролирует ситуацию.

Я сделала глубокий вдох и пошла обратно в приёмную.

Леночка подняла голову, когда я появилась, и на её лице было написано любопытство.

— Ну что? — спросила она. — Что он сказал?

— Ничего, — ответила я, проходя мимо. — Сказал, что всё в порядке.

— А ты? Ты остаёшься?

Я остановилась у двери и посмотрела на неё. На её идеальный маникюр, на её накрашенные губы, на её полное непонимание того, что только что произошло в кабинете на тридцать восьмом этаже.

— Я подумаю, — сказала я и вышла.

* * *

В лифте я прислонилась к стене и закрыла глаза.

Горы. Тырнауз. Хребет, где ветер дует так сильно, что сбивает с ног. Тропы, которые я изучала по картам и фотографиям. База, которую я забронировала восемь месяцев назад. Гид, с которым я созванивалась, обсуждала маршрут, снаряжение, питание.

Всё это было.

И вот теперь Туманов одним разговором перечеркнул всё.

Я знала, что соглашусь. Потому что не могла позволить себе отказаться. Ипотека, мать, карьера — всё это было важнее отпуска. Важнее гор. Важнее тишины.

Но я ненавидела его за это.

Ненавидела за то, что он забрал у меня что-то моё. За то, что он смотрел на меня своими чёрными глазами и знал, что я скажу «да». За то, что он был прав: этот проект действительно мог решить мою карьеру.

Лифт остановился на первом этаже. Двери открылись, и я шагнула в прохладный холл бизнес-центра.

Семёныч на посту безопасности помахал мне рукой.

— Ну что, Лисицына, быстро управились? — спросил он.

— Управилась, — ответила я, проходя мимо.

— В горы-то поедете?

Я остановилась.

— Не знаю, Семёныч, — сказала я. — Посмотрим.

Он посмотрел на меня с сочувствием, но ничего не сказал. Только кивнул и вернулся к своим мониторам.

Я вышла на улицу. Небо было серым, моросил мелкий дождь, и город казался чужим, незнакомым.

Я села в машину, завела двигатель и поехала домой. В голове крутился один и тот же вопрос: что я скажу гиду? Что я скажу матери, которая знала, как я ждала этот отпуск? Что я скажу себе, когда проснусь завтра утром и пойму, что вместо гор меня ждёт офис и договор с немецкими партнёрами?

Я знала ответ. Я скажу: «Так нужно». Как говорила всегда.

Но внутри, где-то глубоко, где прятались все мои «нельзя» и «не стоит», что-то сопротивлялось. Что-то кричало, что я имею право на отдых. Что я не обязана жертвовать всем ради работы. Что есть вещи, которые важнее карьеры и денег.

Я сжала руль и выдохнула.

Завтра. Я приму решение завтра. А сегодня у меня есть ещё один вечер свободы. Один вечер, чтобы представить, что никакого Туманова нет, что отпуск не сорван, что завтра утром я сяду в машину