особняка. Я опустил глаза и осторожно развернул листок, пряча его в тени от салонного зеркала заднего вида.

«Нас слушают. Доверять нельзя никому, даже водителю. Мы едем в единственное безопасное место. Я всё объясню. Ради Насти, играй свою роль. Твоя жизнь зависит от этого».

Я прочитал короткий текст дважды, чтобы мозг зафиксировал каждую букву. Упоминание Насти сработало безотказно. Младшая сестра была моим главным смыслом в этом безумном, насквозь фальшивом магическом мире. Ради её спокойствия и безопасности я был готов голыми руками свернуть шею надменному графу Яровому и сжечь этот чопорный холодный город дотла.

Эти несколько наспех написанных строчек перевернули всё с ног на голову. Картинка в голове резко поменялась, а фокус сместился. Моя мать оказалась вовсе не просто сбежавшей столичной стервой, вдруг решившей поиграть в счастливую семью. Она была загнанным в угол игроком, который прямо сейчас ведёт свою собственную войну на выживание. И молчаливый водитель спереди был не её верным слугой, а приставленным конвоиром.

Мой гнев никуда не делся. Он просто ушёл глубоко внутрь, осел на самое дно, уступив место холодному расчёту. Я внезапно стал союзником поневоле в чужой и опасной партии. Глубоко внутри, под толстым слоем накопившейся усталости от всех этих Алиевых, Яровых, магических интриг и покушений, проснулся старый добрый Арсений. Тот самый хладнокровный московский шеф, который обожал вытаскивать безнадёжные провальные банкеты, жёстко строить расхлябанный персонал и решать невыполнимые задачи в условиях жесточайшего цейтнота.

Я смял записку в кулаке и сунул руку в карман брюк. Теперь я смотрел в окно на проплывающие мимо помпезные дворцы совершенно иначе. Мой взгляд стал хищным, цепким и анализирующим. Я внимательно оценивал наш маршрут, запоминал все повороты, отмечал возможные пути отхода, ширину проезжей части, удобные точки для засады или отступления. Я снова вышел на смену. Только теперь вместо тесной жаркой кухни у меня была целая столица Империи, а цена малейшей ошибки измерялась не испорченным соусом, а нашими жизнями.

* * *

Мы ехали довольно долго. Я уже начал понемногу привыкать к убаюкивающему гулу мотора и теплу салона. Внезапно машина свернула с широкого, ярко освещённого проспекта. Мы въехали в мрачный лабиринт узких улочек. Здесь не было богатых витрин ресторанов и роскошных дворцов. Обычные старые обшарпанные дома, плотно прижатые друг к другу, словно замёрзшие нищие в очереди за похлёбкой. Грязные серые сугробы высились на обочинах, облупившаяся краска свисала с сырых стен, кривые ржавые водосточные трубы покрылись льдом. Это была изнанка парадного Петербурга.

Автомобиль затормозил, и я инстинктивно подобрался, напряг мышцы, приготовился к любому развитию событий. К внезапной стрельбе, к новой порции убойной вражеской магии, к встрече с самим Императором или его палачами. Но за тонированным окном не происходило ровным счётом ничего примечательного. Мы стояли перед обшарпанной, неприметной аркой. Вокруг не было ни единой живой души, только колючий ветер гонял мелкий мусор по подворотне.

Водитель молча, словно запрограммированный голем, вышел из машины, неспешно обошёл длинный капот и открыл дверь с её стороны.

— Приехали, — тихо сказала мать.

Я вылез следом за ней на улицу и поёжился от холода. Ледяной ветер моментально забрался под куртку. Моя голова шла кругом от десятков невысказанных вопросов. Что за единственное безопасное место может прятаться в этой серой, забытой богом подворотне прямо в сердце сияющей магической Империи? И кто на самом деле устроил на нас полномасштабную охоту?

«Рецепт выживания в этом мире предельно прост. Если не знаешь, что именно лежит у тебя в тарелке, сначала хорошенько понюхай, а потом уже режь. И главное, всегда держи свой нож остро наточенным».

Глава 4

Моя мать повернулась к водителю. В её взгляде на секунду скользнуло нечто пугающее. Нечто холодное и хищное.

— Забудь этот адрес, — произнесла она тихим, но пробирающим до костей голосом. — Забудь наши лица. Иначе я лично вырву твои воспоминания. Вместе с глазами.

Я едва не поперхнулся от подобного заявления. Водитель судорожно вцепился в руль и побледнел. Его зрачки расширились, глаза остекленели и полностью потеряли фокус. Это был чистый гипноз. Ментальная магия в самом неприкрытом виде. Мужчина дёргано кивнул, ударил по газам и резко выехал со двора. Машина быстро скрылась за аркой, и мы остались одни под моросящим дождём.

Я смотрел на эту сцену с лёгким ступором.

— Идём, — бросила моя мать и уверенно направилась к провалу подъезда.

Мы вошли внутрь и направились наверх по разбитым ступеням. Мать на ходу пояснила ситуацию. Весь этот доходный дом официально принадлежал ей. Но жила она лишь в одной неприметной квартире на самом верхнем этаже. Она пряталась здесь, словно бледный призрак. Скрывалась от могущественного врага, который давно и методично вёл охоту на неё и её детей. На нас с Настей.

Щёлкнул замок, и мы шагнули в убежище. Квартира оказалась неожиданно огромной и вполне себе жилой. Современная техника и дорогая мебель. Мать явно ни в чём себе не отказывала. Кроме свободы, конечно же.

Я по профессиональной привычке сразу заглянул на кухню через открытую дверь. И едва не поморщился. Там царила мёртвая чистота. Никаких следов недавней готовки. Голые столешницы и пустые полки. Кухня, на которой никогда в жизни не готовили настоящую еду. Для меня, как для шеф-повара, это было самым удручающим зрелищем. Преступление против здравого смысла.

Мать молча сняла пальто и повесила его на крючок в прихожей.

— Может, чаю? — вдруг спросила Елена. Она явно пыталась неуклюже изобразить материнскую заботу. — Или ты голоден? Я могу заказать еду из ближайшего ресторана. Тут есть приличное место.

— Нет, спасибо, — сухо ответил я, медленно оглядывал холодную гостиную. — Я приехал сюда не на семейный ужин. Мне даром не нужны ваши магические суррогаты из местных кабаков. Мне нужны чёткие ответы на вопросы. Давай не будем делать вид, что мы нормальная, любящая семья. Мы оба знаем, что это не так.

* * *

Второй день подряд на кухне и в зале висела тяжёлая тишина. Даже обычный рабочий шум, шипение масла и звон кастрюль не могли её скрыть. Лейла взяла кухню под жёсткий контроль. Она управляла поварами железной рукой, пресекала любые, даже мелкие ошибки на корню. Никто из линейных не смел пикнуть или задать лишний вопрос. Захар угрюмо рубил куски говядины. Он вкладывал в удары тесака всю накопившуюся тревогу, превращая мясо в идеальные стейки. Тамара молча мешала соуса, хмуря брови. Все