Лоренцо Винчиса от внимания прессы, учитывая пережитую им чудовищную трагедию.

— Хорошо, хорошо… Читательский клуб открыт? В смысле, вы принимаете новых участников?

— На данный момент нет. Можно сказать, мы взяли что-то вроде паузы для размышлений. Одна из наших читательниц перенесла тяжелую утрату, и мы ждем, пока ей станет лучше. Она уже пожилая, и ей нужно время, чтобы прийти в себя. Посмотрим, что будет через несколько месяцев.

— Послушайте, могу я сфотографировать вас в шляпе Шерлока Холмса?

— Да идите вы… Оставьте, пожалуйста. Давайте будем серьезны, — сказал Марцио, чудом взяв себя в руки.

— Вы хотели меня послать кое-куда?

— Нет. Но больше не просите меня фотографироваться, а то я могу не сдержаться.

Журналистка улыбнулась:

— Странный вы тип.

— Хм, кажется, это самое любезное из того, что я слышал в свой адрес за последний год.

— Извините. Вы женаты?

Марцио недоуменно посмотрел на нее:

— Это что за интервью такое?

— Просто личное любопытство. Я вижу, что у вас нет обручального кольца, вы принимаете колкое замечание за комплимент. В общем, вы мне кажетесь человеком, не очень привыкшим к…

— Послушайте, давайте останемся в профессиональном поле, хорошо? У меня дел по горло и…

— Понимаю, понимаю. Могу я попросить хотя бы фото, где вы держите трубку или лупу? Это будет так мило, я уверена, читателям газеты понравится. Это поможет…

— Никаких фото, ясно? Забудьте об этом. Если очень хочется, щелкните несколько раз мою коллегу.

— И то верно, она гораздо более приветливая и фотогеничная, чем вы. И кстати, она была права насчет того, что у вас скверный характер.

— Вы просто напрашиваетесь…

Журналистка расхохоталась.

— Извините меня, я просто шучу. Вы настолько чудной, неудивительно, что у вас так мало клиентов и вы находитесь на грани разорения.

— Мне кажется, кто-то сегодня забыл принять таблетки, повышающие уровень любезности, — заметил Монтекристо.

— А мне кажется, кто-то принял их сверх меры, — язвительно вмешалась Патрисия, шагнувшая на порог комнаты. Она испепелила его взглядом. — Возможно, тебе стоит попросить прощения, не находишь?

Книготорговец фыркнул и обратился к журналистке:

— Простите меня. Я немного напряжен. Я же говорил вам, что не привык к таким вещам.

— Ничего страшного, считайте, что я вас простила. Но только при условии, что вы сфотографируетесь в шляпе Шерлока Холмса.

— Вы помните, как я чуть было не послал вас в…

— Марцио! — рявкнула Патрисия.

— Ты не можешь просить меня сделать это, — возразил Монтекристо, обращаясь к помощнице. — Есть менее жестокие способы унизить человека.

— Читатели газеты полюбят вас, это хороший способ показать вас более человечным и симпатичным.

— Выставив меня идиотом? Вы в этом уверены?

— Доверьтесь мне.

— Ну же, Марцио. Доверься! — подгоняла его Патрисия, с угрожающим видом протягивая ему охотничью шляпу.

Кошки появились в кабинете и уставились на него, словно ожидая, когда же наконец он выставит себя кретином.

— Ну зачем? — взмолился книготорговец.

— Думай о делах, — прошипела Патрисия. — И о моей зарплате.

Марцио Монтекристо покачал головой и надел смешную шляпу.

— Смотрите, какая красота! Книготорговец-детектив. Я уже вижу этот заголовок…

— Послушайте, — ответил Марцио журналистке, — это фото вы можете поместить прямиком в раздел некрологов, потому что, как только мы закончим, я пойду и…

— Прекрати, — прорычала Патрисия, пнув его в лодыжку.

— Вы двое — просто прекрасная пара, — отметила Марианджела, щелкая затвором так шустро, будто боялась, что у нее отнимут камеру.

ГЛАВА 6

Не будь так рано, они, наверное, уже открыли бы большую бутылку «Дом Периньона», чтобы отметить триумфальное сотрудничество двух издательств, убежденные в том, что результаты будут выдающимися.

Джанроберто Польпичелла без устали молол языком, рассыпаясь в благодарностях Мишелю Анастазии за предоставленный в их распоряжение небольшой круизный лайнер.

— Вот увидите, это будет нечто волшебное, невиданное доселе. Незабываемый круиз, потому что…

Что-то его прервало.

Аристид Галеаццо рассмеялся. Короткая горькая усмешка, столь же неожиданная, сколь и неуместная.

Издатель застыл на полуслове с открытым ртом. Все взгляды устремились на писателя, который продолжал качать головой, как будто он один понимал скрытую иронию.

— Я рад, что тебе так весело, Аристид, — неуверенным голосом попробовал продолжить Польпичелла. — Ты хочешь сказать что-то по поводу…

— Конечно, я хочу сказать что-то, — резко перебил его Галеаццо. — Ты абсолютно прав. Это будет незабываемое путешествие. Для меня, для вас, для читателей. Для всех. — Мрачная улыбка противоречила каждому его слову. Медленным, размеренным, почти театральным жестом он взял трубку и повертел ее между пальцев. Она уже давно потухла, но табак еще источал сладковатый аромат с запахом пепла. Он достал из кармана жилета коробок спичек, вытащил одну. Чиркнул ею по шершавой поверхности, и за сухим звуком трения последовали вспышка пламени и шипение загоревшегося фосфора. Мерцающий свет на мгновенье озарил его лицо, отмеченное глубокими морщинами, и отразился в линзах очков. Точным движением он поджег табак, умело заставляя его тлеть.

Тишина в зале, наполненная ожиданием, была почти осязаемой.

Аристид аккуратно подул в чашечку, и тонкая струйка дыма робко поднялась в воздух, словно первая нота партитуры. Он поднес трубку к губам и медленно затянулся, щеки его впали; багровые угольки разгорались в трубке. Долгое мгновение спустя он сделал глубокий выдох — пар рассеялся, окутав его лицо, словно вуалью, и окружив призрачным ореолом.

Его плечи едва заметно расслабились. Трубка снова разгорелась, и вместе с ней, казалось, воспрянул духом ее владелец. Аристид закрыл глаза, позволяя горячему насыщенному вкусу табака опьянить его.

Затем размеренным движением он вынул мундштук изо рта и улыбнулся. Улыбка его была грустной и решительной.

— Да, это будет незабываемо, — продолжил он. — Потому что это будет последний Брицци, который выйдет из-под моего пера. Последнее расследование, последний детектив, последнее путешествие.

Его слова прозвучали в зале как выстрел из ружья.

Все — от жены до дочери — побледнели.

— Это шутка? — спросил Польпичелла с дрожащей улыбкой.

— Вовсе нет. Брицци умрет вместе с этой книгой. В прямом и в переносном смысле.

— Но…

Аристид поднялся, пресекая возражения издателя уверенным взмахом руки:

— Это окончательное решение. Бесповоротное.

Этторе Кристалло с побелевшим восковым лицом прошептал:

— Так ты всех нас погубишь…

Писатель не ответил. Он взял тренч Лоро Пиана из натуральной шерсти и медленно его надел. Этот, казалось, обыденный жест дал всем понять, что собрание окончено.

— Папа, ты не думаешь, что нам стоило бы спокойно это обсудить… — попыталась вмешаться его дочь Валентина, но он перебил ее, не поднимая взгляда:

— Я уже исправил название книги. «Кровавый мистраль. Последнее расследование Брицци». Прошу вас уважать мое решение. Сейчас мне надо побыть одному, я должен обдумать финальные сцены. Увидимся на борту.

Аристид Галеаццо надел свою шляпу борсалино и вышел из зала.

Ожидая лифт, он чувствовал, как их острые, словно лезвия, взгляды, вонзаются ему в спину.

Он спрашивал себя, действительно ли он только что подписал приговор Брицци… или себе самому?

ГЛАВА 7

Книжный магазин, казалось, сотрясали невидимые электрические разряды. Чувствовалось давящее нервное напряжение. Оно исходило от обоих продавцов: после ухода журналистки Марцио и Патрисия устроили одну из самых яростных ссор.

И теперь Монтекристо уныло стоял за прилавком, а его помощница наводила порядок на полках, стараясь освободить место для новинок, которые все еще не пришли. Как и каждая разгневанная женщина, она сопровождала это занятие таким немыслимым грохотом, что даже в Сассари было слышно, насколько она зла.

Колокольчик над дверью звякнул, возвещая о приходе покупательницы. Синьора прошла