появляется в комнате, пары, за которой я украдкой наблюдала все это время, уже нет. Они поспешно собрались и уехали, а я отчего-то выдохнула с облегчением.

— Где ты пропадал? — спрашиваю Ахмедова, когда он подходит ко мне. Я внимательно всматриваюсь в его лицо, пытаясь прочитать по нему хотя бы что-то, хоть какие-то эмоции. Но выражение его лица привычно безмятежно. Если у них что-то и было в той комнате, то он просто мастерски умеет это скрыть.

— Неужели ты скучала? — вторит он мне саркастично. Мужчина подхватывает бокал с шампанским с подноса, проходящего мимо, официанта и подносит его ко рту. Невероятное самообладание. И безграничная самоуверенность.

И вот что ему ответить?

Отворачиваюсь, переключая внимание на одного из гостей. Но час от часу не легче. Кожей чувствую, что мое присутствие рядом сейчас его напрягает. Ахмедов бы с радостью избавился от меня и от навязанного ему брака, если бы мог это сделать. Но он не может. Или может? Я хорошо изучила своего папу, и знаю, что он неудавшемуся зятю не простит его внезапного решения сбежать от своих обязательств.

Бесконечно долгий вечер близится к завершению. Гости постепенно расходятся. Мои родители уехали уже, а вот мне пришлось остаться. Так предписано этикетом — вместе встречали гостей, вместе и провожаем.

— Мой водитель отвезет тебя, — говорит Ахмедов, как только дверь за последним гостем захлопнулась. И только идиотка бы не услышала нетерпения в его голосе. Он бы и раньше меня вытолкал за двери, если бы мог.

— Хорошо, — соглашаюсь, тоже не желая оставаться тут больше.

Уже в машине я снова вспоминаю ту девушку и то, как Ахмедов на нее смотрел. Между ними явно что-то есть. Я не влюбленная дурочка, но это понимание больно обжигает внутри. И почему я решила, что он свободен, как ветер? Нет, он точно не свободен, по крайней мере, сердце его не свободно. Что ж, если он захочет отказаться от свадьбы, я пойму. Наоборот, надо радоваться, есть шанс, что Дима захочет отказаться от навязанной женитьбы. Тогда я останусь с родителями, и буду жить той жизнью, к которой привыкла.

Автомобиль заезжает в знакомые ворота, останавливается у дома. Быстро забегаю внутрь, кутаясь в пальто от противного ветра. Раздается хруст, и я сразу понимаю, что это каблук. Вот же черт!

Снимаю обувь и, зажав ее в руках, иду к лестнице. Но, проходя мимо кабинета отца, замираю, услышав свое имя. Подхожу к двери, заглядываю внутрь, стараясь быть незаметной.

— Ты ведь слышал сплетни, — говорит моя мать, — этот Ахмедов влюбился в жену Веденского. А ты хочешь отдать за него нашу дочь.

— Много ты понимаешь, — отвечает отец. Он подносит к лицу стакан с виски и делает глоток.

— А если он откажется? — настаивает мать. — Он ведь может еще отказаться.

Я замираю на месте. Именно этот вопрос и волнует меня сейчас больше всего.

— Тогда он сильно пожалеет о своем решении, — говорит отец. И взгляд его недобро сверкнул. Даже мне стало страшно, хотя я и привыкла, что отец со мной всегда был ласков.

— Игорь, ты не сможешь заставить его любить нашу дочь. Да и Диане еще нужно закончить учебу. — Моя мама пытается остановить его, хоть и поздно уже метаться.

— Диане в любом случае пора замуж. Если Ахмедов надумает уйти, я быстро найду ему замену.

От последней фразы по спине побежал холодок. Мое замужество — дело решенное, отец торгует мной, как колбасой на базаре. И неизвестно еще, кем он надумает заменить Ахмедова. Отрываюсь от приоткрытой двери и тихо поднимаюсь в свою комнату. В голове калейдоскопом проскакивают воспоминания обо всех деловых партнерах отца, из числа которых он мог бы выбрать мне нового мужа. И каждый из тех, кого я вспомнила, хуже предыдущего. И уж точно, хуже Ахмедова во сто раз. С Димой хотя бы можно договориться. А вот как будет с другими?

Глава 5

Дима.

Когда за Дианой захлопнулась дверь, я могу свободно выдохнуть. Никому не нужно знать, что творится у меня в душе сейчас. Тем более, ей.

Хотя, правда в том, что Диана подходит на роль жены, как никто другой. Она удобная. А капитал ее отца — более, чем веский аргумент в пользу свадьбы. Так нужно. И так хотели родители. Вот только они не знали, что в тот момент, когда мне придется платить по их счету, все изменится.

Теперь родителей нет в живых. Но их обещание, данное Дудаеву, все еще в силе. Но разве это обещание важнее моего личного счастья?

Возвращаюсь в кабинет, наливаю в стакан виски и устало опускаюсь в кресло. В камине аккуратной пачкой сложены дрова. Надо бы разжечь их. Или позвать кого-то? Нет, пусть лучше так. В тишине и покое побуду.

Было время, когда я обожал вот такие тусовки, как сегодня. Но потом что-то изменилось. Куда важнее стало то, кто именно меня окружает, а не вот это все. Одна хрупкая девушка все изменила. Совершенно неожиданно она ворвалась в мою жизнь, и все перевернулось.

Взгляд медленно скользит по великолепной лепнине на стенах, переходящей в орнамент на потолке. Стилизацию комнат до мельчайших деталей продумала моя мать, и теперь целый штат людей работает над поддержанием великолепия фамильного дома Ахмедовых. Для кого-то это роскошь, а я с детства привык так жить. И, даже не раздумывая, что могу повредить вещицу, закидываю ноги на антикварный журнальный столик.

Когда-то престиж имел значение, но сейчас, в эту минуту, от всего этого стало тошно. Роскошные стены, кажется, давят на голову, а огромная люстра выглядит слишком внушительной для этой комнаты. Привычная роскошь теперь кажется непосильной ношей. Обязательства, которые идут в комплекте с высоким положением, кажутся непосильными.

«Обязательства превыше всего», — говорил мне когда-то отец. И я всегда согласно кивал.

В детстве у меня не было сомнений, что все, сделанное отцом, заслуживает уважения. А теперь я уже не уверен ни в чем. Ведь тогда мне и в голову не приходило, что ради выполнения данного отцом обещания, я должен буду жертвовать своим счастьем. А ведь я совсем не привык чем-либо жертвовать.

На одной чаше весов — репутация, деньги, карьера. На другой — мои собственные желания. Никогда раньше выбор не стоял так остро. И, черт возьми, никогда раньше мне не приходилось чем-то жертвовать.

Снова охватываю взглядом роскошную обстановку. Цена всего этого кажется непомерно высокой. И все бы ничего, если бы не чувства к Даше. Она вышла замуж мне