гору, которую толкает впереди себя. Иной раз встанет, катки вертятся вхолостую, гусеница проскальзывает. Отойдешь назад, разгонишься… толчок, еще толчок… пошла, родимая! Ио-хо, я сильнее горы, значит, я больше горы! Это я вращаю всю эту заштатную планетенку, а захочу — вовсе срою ее. Эта сила, она искрит в плечах, я наклоняю голову и напрягаю шею, эй, гляньте, я бодаюсь с горой, и это до невозможности круто! О, я назову его Голиафом. Не хуже чьего-нибудь Грозного Германа. И, кажется, я начинаю понимать, что в этом находит Андерс.

Интересно, что в этом нашел бы отец?

Андерс, к слову, мало, что идет во главе уступа, так еще успевает выпасать все стадо. Окликает, суется с советами под руку. Справедливости ради следует сказать, что он действительно знает как лучше.

— Второй и третий, машинам стоп. Водители ко мне. Остальным продолжать.

Послушно, но неохотно заглушив двигатель, Брюс вылез из кабины — ноги затекли, зад сплющило! — и кое-как поковылял к машине Андерса. Товия уже там, он ближе.

Нет, разумеется, механизмы не превратят поверхность в стол. По дороге пришлось перебираться через оставленные гусеницами борозды и мягкие бортики отваленных пород, в которые проваливаешься по колено. Андерс дождался друзей, спрыгнул с гусеницы, и все вместе поперлись еще дальше, где возле своего Мамонта под прикрытием немалой кучки почвогрунта стесненно тусовались девушки.

— Это… как вам удалось?!

— Они не знают, — хмыкнул комод. — Они никогда не знают, как? Они вроде бы ничего и не делали, да? Оно само погнулось.

Загнулся вниз толкатель грейдерной лопаты, пласталевый штырь толщиной с Брюса. Лезвие перекосило, кромка его пропахала в ровняемой поверхности глубокую некрасивую рытвину, что, разумеется, вовсе не способствовало исполнению поставленной задачи. Выглядело это именно на «как вам удалось?», и еще на «и вот что теперь с этим делать?».

— Собирать камни, — невозмутимо распорядился комод. — Нет, это не идиома. Сейчас я покажу вам фокус. Сдвинуться можете?

Аби неопределенно пожала плечами, а Китри молча полезла в кабину. Туша УССМа мелко затряслась, дернулась вперед, но штык увяз, прогиб толкателя под нагрузкой только увеличился, и Андерс, воздевши руки, заорал, чтобы она немедленно, нет — НЕМЕДЛЕННО! — прекратила и вообще валила оттуда, он сам…

В наушники вторгся голос Норма с вопросом: что тут у вас и не надо ли чего?

— Сами справимся, — огрызнулся Андерс. — Брюс — в кабину! Скажу «на волос», сдвинешься на волос, понял? Ты, — это Товии, — будешь класть камни, куда скажу. Да, и надо что-то мягкое — подложить.

Послали Абигайль за обрывками упаковки к «бараку». Пока она бегала — смешно и неловко в рабочем спецкостюме — лопату подняли и вручную развернули штырь на резьбе прогибом вниз. Брюс кое-как задним ходом выбрался из колеи.

— А взлететь? — несмело намекнул он.

— А смысл? Обойдемся! Хех, по каждой ерунде репульсор включать — только батарею сажать… Вот сюда камушки, под прогиб. Ага, теперь мяконькое сверху, чтобы не поцарапать казенное имущество.

Голос Норма в наушниках напомнил о существовании графика работ, каковой график, разумеется, не догма, но хотя бы около него держаться стоило б, а лично он видит посреди поля четыре Мамонта, которые никуда не идут. Андерс смиренно ответил: «Я знаю, чиф, решаем проблему своими силами», а шлем спецкостюма помешал разглядеть выражение его лица. Выражение лица к делу не пришьешь.

— Вниз!

Брюс поспешно потянул на себя рычаг управления ножом. Толкатель пошел вниз, уперся в камни… кабина вздрогнула, нос задрался, и Брюс не сразу даже сообразил, в чем тут дело. Ах вот оно что: бульдозер приподнялся, опершись на изгиб, как на локоть. Внизу трещало и скрежетало, камни рассыпались в пыль, и что-то там опасно и невидимо проседало. Рывками.

— Ага, хватит, давай вверх. Камни, еще камней сюда. Так, давай снова полегоньку! На волос, я сказал.

Еще минут пятнадцать они раскачивали Мамонта, выпрямляя погнутый штырь собственным весом бульдозера: вот так запросто, по-фермерски, ничего не вымеряя и никого не зовя на помощь, как Андерс привык дома на Сизифе, и разразились хоровым «ура», когда он сказал «хватит, достаточно!»

Упс, еще не все. Андерс забрался в кабину и в некоторой задумчивости подъехал к той куче, на которой девушки поломали бульдозер. Подавая машину вперед-назад, помалу растащил гору. Это направо, а это налево, и так до тех пор, пока внутри не обнаружился тот самый камень преткновения. Он глубоко в земле, и Андерс расшатывал его осторожно, задумчиво и даже как-то нежно, как ребенок шевелит молочный зуб в десне. Наконец ему удалось извлечь его и откатить в сторонку.

— Эта штука настолько хороша, — сказал он, спрыгивая наземь, — что сама себе яму выроет, и сама же оттуда вылезет. Кажется, будто она любую силу превозможет, только на педаль покрепче нажми. Это неправильно. Ее понимать надо.

«Понимать» — значит, прикладывать силу в нужную точку. В этом контексте Голиаф звучит двусмысленно и иронично. Его тоже, помнится, вынесли сравнительно небольшим камнем. Но кто тут Библию читал?

— Ладно, братие. По машинам.

Их уже ждали в конце полосы. Стоило последним из транспортного звена ступить наземь, как вдоль расчищенного ими поля понеслись кары, разматывая за собой фехралевую сеть накаливания. Всем велели отойти подальше и технику отогнать — от греха. В принципе, можно уже и в барак, отдыхать, но кто ж упустит случай на такое посмотреть!

Дальнейшее — дело рук специалистов. Третьему отделению — разнорабочим — доверили только электроды в песок вогнать, метра на два вглубь каждый. После расставили по периметру батареи, еще раз убедились, что все зеваки в безопасной зоне — Брюс на всякий случай оглянулся на Товию! — и замкнули цепь.

Там, где совсем недавно бродили Мамонты, встало озеро голубого света. Казалось, будто оно не на земле, будто зависло над нею в метре или полутора, как голограмма. Его держали не дольше минуты: этого хватило, чтобы расплавить песок в жидкое стекло. Теперь он выровняется сам, повинуясь силам, которые одинаковы в любой звездной системе. Остынет, и готова посадочная площадка для грузовых и пассажирских судов: гладкая и прочная, армированная сетью. Если оставались на поверхности более или менее крупные камни, они ушли в расплав. Чуть застынет, вмонтируют маяки прямо в стеклоплиту. Площадка будет «кричать» о себе, не промахнешься.

Все. Либеллин-VI уже внесен в список планет Новой Надежды, но по факту считается, что ты застолбил планету, если можешь