бумаги, якобы подписанные самим Самойловым. Значит, нам предстояло установить номера телефонов и добиваться истребования детализации соединений через суд или полицию, сравнить даты липовых накладных с реальным рейсом Гарника, проверить подписи и найти того, кто распечатал эту фальшивку.

Я достал свой телефон и набрал Кравченко.

— Павел, завтра в девять утра жду тебя в конторе. Напишешь подробную объяснительную: что входило в поставку, какой был оттенок и кто выполнял обработку торца. Зоя уже разрешила Кате скопировать исходники фотографий прямо с её телефона. Если Гарник приедет, проверим его путевой лист, заказ и переписку с диспетчером.

— Понял, — глухо отозвался бригадир. — Ещё что-то?

— Мне нужен независимый специалист по фасадным системам. Технолог. Чтобы официально сопоставить весь комплект: номер партии, маркировку и состав смеси, оттенок и способ обработки плитки.

— Найду такого. Завтра будет.

Я сбросил вызов и обвёл взглядом свою поникшую команду.

— Лёш, ещё одно, — Катя закрыла ноутбук и достала из сумки другую папку. — По Соколовым. Встречи я зафиксировала от передачи до возвращения, как требует определение. Следующую Галина Ивановна и Сергей Васильевич согласовали в чате сами, без посредников. Жалоб ни от кого нет.

— Хорошо, — кивнул я. — Единственная новость за сегодня, где никто никому ничего не подкинул.

— Так, — я хлопнул ладонью по столу, заставляя Дениса вздрогнуть. — Сворачиваем штаб. Все по домам.

Дверь за ними закрылась, а я остался в чужом кабинете наедине с таблицей из четырёх колонок.

Пакет лёг на стойку в банке ровно в тот день, когда я нашёл площадку. Не раньше и не позже. Значит, кто-то шёл со мной параллельно и предугадывал каждый мой шаг — на день вперёд…

Глава 18

Банк занимал громоздкое здание из бетона и тёмного стекла — из тех, куда в прошлой жизни я входил по персональному пропуску, минуя общий холл. Здесь же уже в холле стало ясно: меня записали не в ту категорию посетителей.

«Мрамор всё тот же, — подумал я. — Зато костюм теперь не прилагается».

Съехавший галстук, дешёвую куртку и стоптанные ботинки персонал оценил мгновенно. Никто не кривился, не задерживал взгляд, не говорил свысока. И всё-таки я слишком хорошо знал эту вежливость: кошелёк посетителя здесь определяли раньше, чем он успевал представиться.

Пока меня вели к переговорной, я ещё раз перебрал в уме факты, которые удалось собрать. Позавчера банку подбросили копии накладных с подписью Самойлова и распечатку переписки, которую приписывали ему и руководству «СтройИнвестПлюса». Вчера мы проверяли намеченные на совещании зацепки. Гарник нашёл старый путевой лист, первоначальный заказ и сохранил в телефоне сообщение с новым адресом, полученное уже в рейсе. Катя выгрузила оригиналы Зоиных фотографий. Кравченко изложил всё письменно. Технолог отдельно подтвердил, что на снимках совпадают маркировка материалов, оттенок и обработка. Всё это ещё не доказывало вину Веденина или Аверьянова, зато надёжно подтверждало сам маршрут партии. Над бумагами я просидел почти всю ночь.

Вера ждала меня в небольшой, но дорогой переговорной. На столе из полированного дерева стояли два графина с водой и лежала тонкая серая папка. Левина выглядела как всегда безупречно. Она сидела, чуть подавшись вперёд, и при моём появлении жестом указала на кресло напротив.

— Садитесь, Алексей Дмитриевич, — произнесла она ровным, лишённым эмоций голосом. — Вы ознакомились с материалами?

— Да, Вера Дмитриевна. Я прочитал всё, что вы прислали, — ответил я, усаживаясь и кладя на стол свой потрёпанный блокнот. Заляпанная кофе обложка на фоне полированной столешницы смотрелась откровенно убого.

— Тогда вы понимаете банковскую логику. — Она открыла серую папку и указала на верхний лист. — Заёмщиком выступает компания Самойлова. Он подписал кредитный договор как директор, дал личное поручительство и передал квартиру в залог. Все распоряжения о переводе средств на счёт субподрядчика тоже подписывал он. Далее, согласно анонимно присланной распечатке, Самойлов якобы отдавал Иванчуку распоряжения о переводе части сумм в наличный расчёт.

Она сделала паузу, отпила воды и закончила:

— Алексей Дмитриевич, вы понимаете, какую картину видит банк?

— Да, — кивнул я. — Они видят, что деньги выданы, заёмщик ими распорядился, а теперь отказывается возвращать долг, придумывая историю о том, что его обманули.

— Я рада, что вы это понимаете.

Личное я мысленно задвинул подальше. Сейчас передо мной сидела не женщина, ночевавшая на моём диване, а представитель банка, готовый взыскать с клиента пятнадцать миллионов.

— Вера Дмитриевна, — я открыл блокнот на первой странице. — Я буду с вами честен. — Она кивнула. — И я не стану делать вид, что мой клиент ни в чём не виноват. Я признаю те факты, которые подтверждаются документами.

Она чуть наклонила голову, изучая моё лицо. Очки сползли на кончик носа, но она не стала их поправлять.

— Признаёте? — переспросила она с лёгким недоверием.

— Да. Самойлов подписывал распоряжения. Часть расчётов проводилась наличными. Законность и назначение этих платежей ещё надо проверять, но сами операции были, спорить с этим глупо.

— Вы понимаете, к чему ведёт такое признание?

— К тому, что кредит придётся возвращать. Компания — заёмщик, Самойлов — поручитель. Если купленные на кредитные деньги материалы исчезли, обязательство перед банком от этого не исчезло. Поэтому списания я не прошу. Пусть Самойлов уже сейчас платит ту часть, которую мы не оспариваем. По сумме, связанной с перенаправленной поставкой, предлагаю отсрочку на время проверки.

Я замолчал. Обычно в таких переговорах должник выбирал одну из двух крайностей: не признавал ничего или просил простить всё. У нас положение было хуже, зато честнее. За собственные подписи Самойлов отвечал. Но и взыскивать с него спорную часть, не разобравшись, куда ушёл оплаченный банком товар, было рано.

— Теперь о поставке.

Я перелистнул блокнот и положил перед Верой два снимка: поддон с оранжевой меткой Зои и ворота стройплощадки Аверьянова.

— Что именно я вижу? — нахмурилась Вера.

— Товар, которого на стройке Самойлова не было. Новый адрес водитель получил уже в дороге — вскоре после звонка диспетчеру. Разгрузился он на объекте СЗ «Промзона-4», а эта компания входит в холдинг Бориса Петровича Аверьянова. Между тем автор анонимного пакета уверяет банк, будто Самойлов сам перепродал партию.

— Фотографии опровергают эту версию?

— Нет. Они подтверждают, куда приехала машина. Ещё у нас есть сообщение диспетчера о смене адреса. Получается, маршрут поменяли не при оформлении заказа, а на ходу. Для Самойлова это полезно, но алиби не даёт: распоряжение могло исходить и от него. Поэтому я не собираюсь выдавать снимок чужих ворот за доказательство невиновности.

Вера придвинула листы и долго сравнивала отметину на поддоне