Дальше мы почти час сверяли даты, реквизиты и порядок платежей. Когда разногласий не осталось, Вера развернула ко мне экран.

— Девять миллионов четыреста тысяч на три года. Ставка плавающая, поэтому сумма будет меняться. Первый платёж — около трёхсот тысяч.

— Для Самойлова посильно.

— Пока да. Утром он согласился только с принципом. Теперь нужны подписи под окончательным графиком и новой редакцией согласия на безакцептное списание.

Она сохранила файл, захлопнула ноутбук и убрала распечатки в папку.

— Предварительный пакет уйдёт в кредитный комитет сегодня. До восьми утра привезите в центральный офис оригиналы с подписью Самойлова и заверенные копии по маршруту груза. Зарегистрируем документы — тогда банк сможет оформить реструктуризацию, дать мораторий и уточнить свою позицию в суде.

Я кивнул. Вера поднялась и накинула пальто.

— И ещё, Смирнов. Анонимный пакет направили не только банку.

— Кому ещё?

— Налоговая уже прислала банку требование. А сегодня служба экономической безопасности МВД запросила сведения о движении кредитных денег. Отсюда мы и знаем, что пакет ушёл не только нам.

В этот момент зазвонил телефон. На экране высветилось имя Самойлова.

— Алексей Дмитриевич! — его голос срывался на панику. — У офиса полиция. Предъявили постановление на обыск и требуют открыть сейф!

Я посмотрел на Левину. Кто-то не собирался ждать окончания гражданского спора и открыл уголовный фронт. Веденин оставался первой версией, но доказательств против него по-прежнему не было.

— У Самойлова обыск, — сказал я.

Левина мгновенно подобралась.

— Сам по себе обыск не отменяет договорённость. Но если сведения об обыске попадут в кредитный комитет до регистрации окончательного пакета, предварительное согласование могут пересмотреть. Я беру расчёт и копии. Ваша задача — получить подпись Самойлова на окончательной редакции и сдать оригиналы в центральный офис до восьми.

— Успею.

— Тогда езжайте.

Такси я поймал через пять минут. Уже в машине первым делом набрал Когана. Гражданский спор мы с Денисом могли вести по доверенности: для этого адвокатский статус не требовался. Но обыск шёл уже по уголовно-процессуальным правилам, и здесь Самойлову требовался адвокат. Ни у меня, ни у Дениса такого статуса не было.

Семён Борисович выругался и сообщил, что направляет Андрея Корнеева — внешнего адвоката по уголовным делам, с которым работал раньше.

Пока машина неслась по ночным улицам, я набирал сообщение Денису: «Срочно выезжай к офису Самойлова. Там полиция. Ничего не трогай до моего приезда».

Ответа не было. Я набрал его номер, но абонент оказался недоступен.

У офиса Самойлова я оказался без четверти десять. Обыск уже начался. У здания стояли две машины с мигалками. На лестничной площадке второго этажа находились двое мужчин в штатском и женщина в форме. Самойлов жался к стене возле двери.

— Меня зовут Алексей Дмитриевич Смирнов, — представился я. — Я представляю компанию и Игоря Владимировича в гражданском споре с банком.

Один из мужчин повернулся ко мне:

— Адвокат?

— Нет. На полномочия защитника не претендую. Самойлов просит, чтобы я остался рядом как представитель компании. Адвокат Андрей Корнеев уже едет.

— Обыск откладывать не будем, — сухо ответил следователь. — Можете присутствовать, если не станете мешать. Заявления в протокол делает Самойлов.

Следователь протянул постановление. Я проверил адрес, наименование компании, предмет обыска и перечень документов. Остановить процедуру законных оснований не было.

Я тихо напомнил Самойлову, что все изымаемые документы ему должны предъявлять перед упаковкой и подробно описывать в описи, а копию протокола — вручить после окончания обыска. Игорь Владимирович повторил эти требования следователю.

— Всё предусмотренное законом получите, — ответил тот. — Телефоны на стол. По помещению без разрешения не перемещаться.

Самойлов открыл дверь. В кабинете следователь первым делом указал на сейф.

— Где ключ?

— Кодовый замок, — пробормотал Самойлов и начал крутить диск.

В сейфе лежали оригиналы договоров, накладные и папки с бухгалтерией. Следователь раскладывал их на столе, женщина в форме составляла опись, а я записывал номера и названия каждого листа.

Когда дошли до расчётов по реструктуризации, я показал Самойлову на нужные листы. Он взял себя в руки и произнёс:

— Это не первичные документы компании, а проект соглашения с банком. Если они нужны для проверки, прошу приобщить копии. Оригиналы сегодня должны быть переданы в банк.

Следователь пролистал бумаги и велел сделать копии. Оригиналы оставили на столе, но в протоколе отметили, что с ними ознакомились. Договоры и накладные упаковали и опечатали. Специалист скопировал бухгалтерскую базу на служебный накопитель, а рабочий носитель оставил на месте.

Минут через двадцать приехал Андрей Корнеев. Он предъявил удостоверение и ордер, просмотрел постановление и встал рядом с Самойловым. Теперь в обыске участвовал адвокат, а я мог сосредоточиться на банковском пакете.

Денис появился почти через час.

— Что происходит? — спросил он с порога.

— Обыск. Где ты был?

— Ездил по делам. Телефон разрядился, только в машине зарядил.

Ответ мне не понравился, но разбираться было некогда.

— Ничего не трогай, — предупредил я. — Сверяй опись с тем, что упаковывают.

Обыск шёл ещё больше часа. Одну из папок попытались внести в опись общей строкой как «прочие финансовые документы». Я указал Самойлову на расплывчатую формулировку, и тот потребовал перечислить содержимое по листам. Это заняло лишние пятнадцать минут, зато потом никто не смог бы утверждать, что внутри лежало что-то ещё.

Под конец Самойлову дали протокол для ознакомления. Сверяясь с моими записями, он указал в замечаниях, какие документы изъяли, а какие скопировали. Расписался только после получения своего экземпляра протокола с описью.

В кабинете царил полный разгром. Но окончательный банковский пакет остался у нас.

Я распечатал присланную Левиной редакцию. Самойлов подписал график, заявление о реструктуризации, соглашение о моратории и согласие на безакцептное списание. Денис снял копии, а я проверил каждую страницу.

— Получится? — спросил Самойлов.

— Реструктуризация сохранит расчёты компании, а мораторий даст время проверить спорную поставку. Но сам долг по этим пяти миллионам никуда не исчезает. Следователю всё равно придётся разбираться, кто изменил маршрут.

— Значит, это не конец?

— Нет. Зато теперь ваше согласие платить подтверждённый долг не позволит представить вас человеком, который решил отказаться от всех обязательств разом.

Из офиса мы с Денисом вышли в половине второго ночи и сразу повезли пакет в круглосуточную экспедицию центрального офиса банка. В час сорок семь дежурный зарегистрировал документы и убрал оригиналы в запечатанный конверт.

Только после этого я позволил себе выдохнуть.

К утру мы вернулись в консультацию Когана. Денис уснул на стуле. Я сидел напротив с кружкой чая.

Левина позвонила в девять двадцать.

— Смирнов, банк подписал соглашение.