— нельзя насторожить дичь раньше времени.

* * *

— Начнем с простого. Рена Мелани Ламарр, — Элисон не улыбалась. Она хорошо помнила, в каком состоянии нашла ту самую рену.

— А что с ней?

— Это местная библиотекарша. Тело есть, убивали ее без всякого ритуала, так что можно допросить ее на предмет кто убийца.

Дамиан кивнул.

— Это я могу. Где сейчас тело?

— На кладбище.

— Тогда едем. А потом уж, если ваши предположения хотя бы частично подтвердятся, отправимся к Штромбергам.

— Разумно, — согласилась Элисон. — Свелен там, неподалеку.

А еще свежий труп допросить проще, чем давний. Сил намного меньше уходит.

— По рамбилям, — подвел итог Дамиан.

* * *

Самая зрелищная магия — огня. Потом воды, воздуха. Маг земли тоже может устроить представление, при желании. А вот некромантам этого не нужно. Несколько штрихов вокруг скромного четырехгранного камня с выбитым на нем именем, пять камней с написанными на них рунами в углах пентаграммы, и Дамиан замирает на ее вершине.

Молча.

Протянув вперед руку.

И только девушки сейчас чувствуют, как с его ладони волнами льется ледяной страшноватый холод. Как напитываются силой небрежно вычерченные линии, как закручивается воронка в ту реальность, о которой не хочется даже думать. Тянется, зовет, проходит через гроб — душа к телу, кровь к крови, сила и воля, право и знание.

Как, словно рыбка на удочке, вытягивается из серой липкой туманной бездны душа женщины.

И вот — над могилой появляется Мелани Ламарр, почти как живая, только прозрачная.

— Мелани Ламарр, волей некроманта снимаю с тебя печать молчания!

— А… что?

Дамиан поднял руку, останавливая вопросы призрака.

— Мелани Ламарр, ты помнишь, что с тобой случилось?

Несколько секунд призрак молчал. А потом в полупрозрачных глазах мелькнуло осознание.

— Я… умерла?

— Совершенно верно. Как это случилось?

Уговаривать или упрашивать библиотекаршу не пришлось, она и сама была рада все рассказать.

Мелани любила мужчин. А вот ее муж… ах, вы не понимаете! И он тоже не понимал! Не любил, не приносил ей достаточно денег, даже в постели был весьма так себе! Ей-то нужно постоянно, а ему раз в неделю, и то у него голова болит! Вот и приходилось бедной женщине искать себе утешение и помощь на стороне.

А где встречаться?

Да хоть бы и в библиотеке, в обеденный перерыв, если больше негде.

А тут!

Такой мужчина!

Высокий, стройный, черноглазый… довернец? Да, может быть, сходство было. И такая пылкость! Вы не представляете! Мелани просто с ума от него сходила. Хотя там и было-то ума…

Что было в день убийства?

Вот это и было. Романтическая встреча. Потом разнеженная женщина отдыхала, а мужчина куда-то ушел, кажется, по неотложной надобности. Ватерклозет при библиотеке был.

Мелани тоже привела себя в порядок, и пошла за ним, может, и в надежде на продолжение ласк. И увидела, как из хранилища книг выходит еще один мужчина.

Явный довернец.

Высокий, худой, со щрамом вот тут, на щеке, возле уголка рта, и с дневниками Штромберга в руках.

Мелани кинулась вырывать их, попыталась вскрикнуть, даже схватила уже тетрадь, а потом стало так больно, и дышать было нечем… мужчины сбежали, быстрее ланей. А она…

Ей оставались считанные минуты, даже секунды. Чудом она не умерла до прихода Элисон, спасли цепочки, которые она щедро на себя навешивала, из-за них соскочило лезвие ножа. Все равно рана оказалась смертельной, но пару лишних минут ей цепочки дали.

Почему она думала о леонии?

О Леоне, и о леонии…

Что было такого важного в дневниках?

А Мелани не знала. Она их не читала, ей было просто не интересно. Может, предыдущий библиотекарь читал? Но этот противный старикашка точно уже помер… и она умерла.

Но ведь теперь ее убийц найдут, правда?

Дамиан это пообещал.

Вытянул из женщины подробное описание убийц, их имена и даже место жительства, и отпустил призрака на покой. И повернулся к присутствующим.

— Библиотекарь?

* * *

Вопрос, где найти предыдущего библиотекаря, даже не стоял. На кладбище.

Здесь же, рядом. Всего-то рядов десять — двенадцать пройти, и вот она, могилка. Ухоженная, аккуратная, и книжка выбита на камне.

Дамиан сосредоточился. В этот раз ждать пришлось дольше, да и вызывать было сложнее, но в итоге над камнем появился призрак. Худощавый, седой, в прозрачном жилете…

— Ваше высочество? Чем обязан?

И даже поклонился. Вот что значит, образование.

— Вы меня знаете? — удивился Дамиан.

— До последних дней интересовался новостями. Читать газеты, конечно, не так интересно, как исторические хроники, но проводить параллели между днем прошлым и текущим — это захватывает, — сообщил призрак. — Ив Бауман, к вашим услугам, ваше высочество.

Дамиан даже голову наклонил в ответ.

— Уважаемый Ив, прошу прощения, что мы потревожили ваш покой, но есть задача, с которой сможете справиться только вы. А может, и ваш предшественник, или вы кого-то подскажете.

— Весьма любопытно, ваше высочество. Что за задача?

— Рент Бауман, кто-то похитил дневники Леона Штромберга. Возможно, вы их читали, и можете нас проконсультировать, что в них интересного?

Призрак пожал плечами.

— Можно ли назвать дневниками эти две тетради? Леон вел их еще до того, как стал магом. Конечно, я их читал, это было не слишком занимательно, но в чем-то полезно.

— Стал? — уточнила Лисси, подаваясь вперед.

Призрак кивнул. Поглядел на Дамиана, и его высочество махнул рукой.

— Простите, что не сказал сразу, да, конечно, уважаемый рент Бауман, вы можете разговаривать со здесь присутствующими без ограничений.

— Благодарю вас, ваше высочество. Должен сказать, что загробная жизнь имеет один грандиозный недостаток — там прискорбно мало книжников, с которыми можно обсудить прочитанное.

Ив с улыбкой развел руками.

Дамиан не обольщался показным дружелюбием.

Если призрак вырвется, загнать его обратно будет сложно. А что он может натворить?

У каждого свой спусковой крючок. К примеру, призрак библиотекаря вполне может извести читателя, который не вернет книгу в срок. А если станет мстительным духом, то и вообще загрызет. Лучше не рисковать.

— Скажите пожалуйста, рент Бауман, — Лисси точно знала, о чем хочет спросить, и Дамиан не стал ей мешать. — Эти дневники датированы?

Рент Бауман кивнул и назвал годы.

Матео тряхнул головой.

— Но это же… скажите, а каким днем заканчивается дневник?

— Как раз тот день, в который, как считается, Леон Штромберг открыл леоний. Или чуть раньше.

—