class="p">— Не за что. — Она дарит мне нежную улыбку. — Как, кстати, прошел подкаст?

При этом вопросе сердце замирает.

Вот оно.

Я должен ей сказать.

Я смогу это сделать.

Сделав глубокий вдох, я внутренне подтягиваюсь.

— Хорошо. На самом деле, есть кое-что, о чем я…

Громкий, до безумия раздражающий роботоподобный писк заставляет меня вздрогнуть и обрывает на полуслове. Это рингтон, который Майя поставила на звонки от Авы.

— Черт, извини, — извиняется она, отключая звук. — Что ты говорил?

Не надо было мне есть так много пасты. Внезапно накатывает ощущение, будто меня сейчас вывернет прямо на стол. Нуждаясь в минуте, чтобы собраться с мыслями, я киваю на её телефон.

— Посмотри, чего она хочет, Фасолинка. Будешь дергаться, если не проверишь.

Да и мне нужна передышка.

Она шумно выдыхает, плечи опускаются.

— Ты уверен?

— Ага.

Пока она слушает голосовое сообщение от Авы, я отпиваю вина из её бокала. Шот текилы помог бы мне набраться смелости куда лучше, но придется обходиться тем, что есть.

— Офигеть! — визжит Майя, и её губы расплываются в сияющей улыбке. — Ава получила стажировку. Она проведет это лето в Бостоне.

Блядь. Блядь. Блядь.

И как мне теперь ей сказать? Она ни за что не захочет брать отпуск и сидеть со мной в Сан-Диего, если её сестра будет здесь. И уж тем более я не могу просить её переехать туда со мной, учитывая, что она этого города в глаза не видела. Если раньше моя просьба была эгоистичной, то теперь это станет чистой воды жестокостью.

— Это потрясающе, — произнося я, чувствуя ком в горле.

Майя увлеченно тараторит обо всех тех веселых вещах, которыми они займутся, пока сестра будет в городе:

— И после плей-офф, когда у тебя появится свободное время, ты, конечно же, к нам присоединишься. В общем, ты там рассказывал про интервью. Было кое-что, что ты хотел мне сказать?

Уже нет.

— Коул? Ты в порядке?

Я выдавливаю слабую улыбку, и все заготовленные слова испаряются.

— Да, просто устал. Хочешь кино посмотрим?

Она какое-то время изучает меня, нахмурив брови, но не настаивает.

— Давай. Я что-нибудь выберу.

К моменту, когда я раскладываю остатки еды по контейнерам и отправляю тарелки в посудомойку, Майя уже включает «Новенькую» на Hulu.

— Это не кино, — ворчу я.

— Ты должен дать этому сериалу шанс, — требует она, широко улыбаясь. — Тот факт, что он тебе не нравится, заставляет меня серьезно беспокоиться за твое чувство юмора.

— Ладно, ладно, ладно.

Я ложусь на диван, притягивая Майю спиной к себе, так что мы оба смотрим в телевизор. Я совершенно точно не смогу сосредоточиться, когда её попка так уютно устроилась напротив моего члена, но по-другому я бы и не хотел. Когда её тело прижато к моему, я не утруждаю себя тем, чтобы держать руки при себе. Я запускаю левую ладонь ей под кофту и вывожу небольшие круги на нежной коже живота. В конце концов я перемещаю руку выше, накрывая ладонью её грудь и слегка потирая соски большими пальцами.

— Коул. — В её приглушенном голосе мое имя звучит скорее как мольба, нежели как упрек.

Я улыбаюсь ей в макушку.

— Тсс. Смотри внимательно, малышка.

— К тебе это тоже относится.

— Я и смотрю.

Только не в телевизор. Удовлетворившись тем, что её дыхание стало прерывистым, а голова раз за разом откидывается мне на грудь, я решаю попытать удачу и беззастенчиво запускаю руку ей в леггинсы, проводя средним пальцем по влажной, горячей плоти. Я дразню её, мои движения неторопливы, я держу один темп и не трогаю клитор.

Она жалобно вздыхает, и когда раздвигает ноги в попытке получить больше, я наконец проскальзываю пальцами внутрь. В ответ она начинает крутить бедрами, стараясь принять мои пальцы глубже, но вместо этого я накрываю ими её клитор.

— Смотри сериал, малышка, — шепчу я. — И я дам тебе то, чего ты хочешь.

Без лишних слов она кивает, и её тело немного расслабляется. Когда на экране появляются титры очередной серии, я начинаю ласкать её небольшими размеренными круговыми движениями. Отключившись от звуков телевизора, я полностью концентрируюсь на прерывистых вздохах и тихих стонах Майи. Почувствовав, что она уже на грани, я слегка сжимаю набухший узелок. В ответ она взрывается: оргазм накрывает её подобно горячей волне, её бедра извиваются под моей рукой, пока она переживает эти дикие приливы удовольствия.

Покончив с притворным просмотром телевизора, я подхватываю её на руки и несу в свою спальню. Она лежит на кровати расслабленная, разомлевшая и пьяная от разрядки; её взгляд подернут дымкой, пока она наблюдает, как я скидываю с себя одежду и тянусь за презервативом.

Проводя пальцем по её гладкой коже, я задаюсь вопросом, за какие заслуги мне так повезло.

— Ты чертово искусство, Майя.

Я вхожу в неё долгим, неторопливым толчком, погружаясь до самого основания. Качнув бедрами назад, я выскальзываю так, что внутри остается лишь кончик. Затем медленно подаюсь обратно. Каждое движение зажигает меня изнутри. Но несмотря на то, как сильно я её жажду, я сохраняю размеренный, мягкий темп. Во мне бушует опасное чувство вины, пока я всем телом напоминаю ей, как чертовски хорошо нам вместе. Как идеально мы подходим друг другу. Я борюсь с этим чувством, подавляя его.

Майя обвивает ногами мою талию, слегка впиваясь пятками в мою поясницу, что позволяет мне продвигаться глубже и задевать ту самую сладкую точку, от которой она всегда ахает.

Она шепчет мое имя как молитву, и я стону. Звук моего имени на её губах почти заставляет меня кончить. Она выдыхает его так, словно это единственное, что удерживает её на плаву.

Я прижимаюсь открытым ртом к её шее и прихватываю чувствительную кожу зубами. И когда я очерчиваю это место языком, чтобы унять жжение, она судорожно втягивает воздух, но инстинктивно запрокидывает голову, подставляя шею еще больше.

Её хриплая мольба о большем подстегивает меня: мои бедра двигаются с еще большей силой, позволяя толкаться жестче и глубже. Я прижимаю большой палец к её и без того чувствительному клитору, наращивая темп и наслаждаясь звуками наших общих стонов. Вокруг не остается ничего, кроме тяжелого дыхания, соприкосновения влажной кожи и шепота со словами восхищения, пока пожар внизу моего живота разгорается на полную.

Нуждаясь в том, чтобы Майя кончила еще раз до того,