– Леонардо, – понимающе кивнул Киллиан, выпрямляясь и скрещивая руки на груди, отчего у него вздулись вены на предплечьях, что было видно и в тусклом свете желтой лампы. – Три недели вы тряслись в ожидании его возмездия за предательство. Бывший солдат оказался трусом.

– Бывший солдат не хочет стать сегодняшним трупом, только и всего. Я не стану ничего подписывать и не буду никого сдавать, причем в этом мне поможет сам закон.

Удовлетворенно откинувшись на стуле, Билли грохнул цепями по столу. Повисла напряженная, трескучая пауза – можно было расслышать гудение лампы и тяжелое дыхание Киллиана, пока тот наконец не выдохнул в понимании.

– Закон… Так вы в рабстве, – констатировал он с ноткой потрясения. – Только у раба есть право не отвечать перед законом за то, что ему было приказано делать, – вся ответственность лежит на хозяине. Но есть несколько нюансов: во-первых, чтобы правило работало, мне нужно увидеть контракт.

– Я хочу жить и потому не озвучу имя хозяина, даже не пытайтесь, – чересчур поспешно выпалил Билли.

– А во-вторых, – не обращая внимания на его легкую панику, продолжил Киллиан, – что-то я не расслышал приказа стрелять в представителя закона. Значит, это ваша личная инициатива и, значит, личная ответственность. Вы в любом случае будете в камере, а завтра предстанете перед судом на предварительном слушании. И только от того, что вы скажете сейчас, будет зависеть, сядете вы в уютную и безопасную одиночку или же в общую камеру с еще десятком арестованных сегодня людей, среди которых может быть кто угодно…

Он не менял тона, не угрожал в открытую, по-прежнему стоя посреди допросной с кобурой на плечах. Но от него исходила опасность, и Пейдж поежилась от этого будоражащего ощущения силы.

Какая же великая разница была между допросом Гейла, которого он выслушал от и до, и вот этим незримым давлением, витавшим в воздухе, – «правда или смерть». Пусть даже это чистой воды блеф, на который, впрочем, Билли повелся. Его темные глаза забегали, снова пытаясь найти путь к спасению. Пейдж уткнулась в блокнот, готовясь тщательно записывать все, что он скажет.

– Что… что конкретно вы хотите знать?.. – наконец выдавил Билли.

– Все с самого начала, мистер Дампер. С момента, когда в вашу голову пришла не самая умная мысль предать Соланесов. Могу услышать, что стало причиной нарушенной верности?

Естественно, Киллиану интереснее всего было имя владельца контракта, к чему он и вел. По чьей инициативе город рвался пополам, кто навис над Энфортом невидимым кукловодом, стравливая две самые сильные организации. Но Билли оказался сообразительным и, уронив голову так, что патлы закрыли лицо, хрипло и достаточно осторожно забубнил:

– Я служил еще Эдмондо. Он ценил меня и обещал вот-вот сделать капо, я был в ближнем круге. Но потом старый дон умер, и на смену ему пришел наглый хлыщ, брезгующий своими руками проливать кровь. Меня закинули на дело для салаг, как какого-то сопливого пацана-соучастника[55]. Я таскал эти гребаные ящики и думал. Много думал. Что я делаю и для чего, почему меня не ценят, почему я получаю крохи от крох общего пирога. Однажды я пришел скоротать вечерок на арене и встретил одного старого друга. Он-то и объяснил, как можно все повернуть в иную сторону.

– Что за друг? Имя? – моментально ухватился за новые сведения Киллиан.

– К черту, вы уже и так знаете – я слышал от констеблей про ориентировки, – хмыкнул Билли и, не поднимая глаз, выдал: – Азазель. Довелось как-то сойтись на одном мелком деле много лет назад. Ушлый малый. Он и познакомил с хозяином, ну а тот очень здорово объяснил мне, как отомстить Соланесам за все унижение. Стравить их с высокородными задницами, и пусть твари друг друга перебьют сами. От меня и не шибко много надо было, только привести хозяйских рабов на склад с готовым товаром и подменить его на помойную жижу.

– Как все ладно звучит, – недоверчиво поднял бровь Киллиан. – А зачем тогда заключать с вами рабский контракт?

– Доверие, прокурор. Хозяин хотел мне доверять, он всерьез думал, что я могу от него побежать к Лео и доложить о подготовке такого дела. Лучший способ заручиться абсолютной верностью…

Ручка в руке Пейдж, которой та водила по листу, быстро фиксируя показания, замерла. Пальцы дрогнули. Слишком это было жизненно: ее саму купили из таких же соображений. Случайному человеку верность нужно доказывать годами, раб же твой априори, как и его преданность.

– Продолжайте, – повелел Киллиан строго и невозмутимо, но его спина будто стала еще прямее. – Итак, вы заменили товар и как ни в чем не бывало отправились на погрузку…

– Я думал, все будет не так, – просипел Билли. – Ну, сначала-то шло как надо: старикашка Комптон, как обычно, прикатил к причалу, его сыночек ждал груз на «Виктории». Мне говорили, что подмену обнаружат уже в Америке, будет скандал, будут резать друг друга и обвинять дон и графья эти… А тут Комптону приспичило вскрыть ящик и попробовать виски. Естественно, паленку он сразу чухнул, начал орать на нас, что мы его хотим нагреть. Малой Эндрю и Джулио его давай успокаивать, но тот прямиком поехал кидать предъяву дону. Мы, как три тупых хряка, встали с этими ящиками: че делать, куды бечь? И тут на нас откуда ни возьмись кинулись Азазель с братцем своим.

– Братцем? – до этого слушавший спокойно и будто подтверждавший собственные предположения, подчеркнул Киллиан новую информацию. – Это тот амбал с ориентировки, так? Вы знаете их настоящую фамилию, имена?

– Ты слушай, слушай, прокурор, не перебивай, – хмыкнул Билли, так очевидно придерживая самую важную деталь при себе. – Я-то в сторонку отошел, сразу неладное почуял. Ребятки малому быстро резанули горло, а Джулио – мешок на голову. Тут-то я и смекнул, что пора делать ноги.

– Куда вам бежать, если вы на рабском контракте? – не удержала насмешки над его порывом Пейдж.

– Цыпа, включи кудлатую головку: когда воротишь такие дела, точно не подашь раба-свидетеля в розыск. Да и почуял я… остался бы на причале – и пошел бы ко дну, как есть пошел бы.

Киллиан устало потер переносицу:

– Похоже, мистер Дампер, вы пытаетесь уверить нас в том, что с той самой ночи на причале затаившейся крысой сидели у своей любовницы в каморке и не пытались ни связаться с хозяином, ни уехать из города, что было бы логичнее и безопаснее. Одно не пойму: я что, так похож на идиота?

Он вскинул на Билли жесткий взгляд, будто призванный выпотрошить без ножа. Вновь подошел