чай. Чай согревал ее изнутри. Он притуплял чувство голода и даже дарил ей капельку утешения. Сейчас она выпьет чаю и снова ляжет в кровать. Веки казались такими тяжелыми, что ей приходилось предпринимать усилие, чтобы не дать глазам закрыться.

– Только не плакать, – прошептала она. – Не плакать.

Крупные слезы медленно потекли у нее по щекам.

Я всегда мечтала о том, чтобы когда-нибудь запрыгнуть в такси и крикнуть водителю: «Следуйте за машиной, которая едет впереди!» В кино в этом месте всякий раз начиналась бешеная погоня.

В действительности все оказалось иначе. Мы ехали со скоростью пешехода по забитым машинами улицам города по направлению к автобану. У меня было достаточно времени, чтобы подумать, как действовать дальше. Я слепо доверилась своим чувствам, когда решила поехать вслед за Рубеном Хельмбахом. У меня не было никакого плана действий, и я была одна. Надо обязательно сообщить об этом Майку.

Правой рукой я открыла молнию сумочки и стала ощупью искать свой мобильник. Его там не было. Дерьмо проклятое! Сегодня утром я поставила его на зарядку и, как всегда, забыла отключить от розетки.

Может быть, мне следовало позвонить Майку из телефонной будки? Остались ли вообще общественные телефонные автоматы, в которые нужно кидать монеты? Телефонной карточки у меня уже давно не было. А были ли монеты? Я еще раз запустила руку в сумочку. И убедилась в том, что кошелька тоже на месте не оказалось.

Это уж слишком. У меня действительно были «выдающиеся» способности стать детективом. Что же теперь делать? Повернуть назад? Посвятить в свои планы комиссара? Но он ведь все равно не верит нам. Он не придал никакого значения статье в журнале «Ремесло и искусство». Он только бросил на нее беглый взгляд.

Нет. Не имело смысла посвящать комиссара в это дело. По крайней мере, до тех пор, пока мы не найдем настоящий след.

Ведь я не собиралась подвергать себя опасности. Я могла бы просто посмотреть, как живет Рубен Хельмбах, немного разведать обстановку, а уже потом принять окончательное решение, стоит ли мне впутываться в эту историю или нет.

Серый «мерседес» свернул в сторону автобана. Как хорошо, что я была за рулем маминой «ауди». Ему не удастся так легко оторваться от меня.

Хартмуту Шацеру было на вид чуть больше шестидесяти. Это был полный мужчина среднего роста с длинными седыми волосами, которые он завязал в пучок на затылке. Он поздоровался с Майком и проводил его в свой кабинет, маленькое светлое помещение в конце коридора.

Майк еще никогда в своей жизни не видел, чтобы стол был так завален всякой всячиной. Для него осталось загадкой, как директор художественной галереи мог ориентироваться среди этой кучи бумаг, стопок книг и брошюр и папок с документами, не впадая при этом в депрессию.

Оставленная открытой дверь позволяла бросить взгляд в соседнее помещение. Там вдоль стен стояли картины и рамки. На длинном деревянном столе, очевидно, вырезали паспарту. Весь пол был усыпан обрезками картона. К двери была прислонена метла.

– Кофе?

– Спасибо, очень любезно с вашей стороны. Я уже выпил чашечку на вокзале, – солгал Майк.

– Ну, тогда начинайте.

Майк задавал вопросы, которые приготовил в поезде, и записывал ответы. В первые минуты разговора он еще опасался, что Шацер не поверит, что он на самом деле внештатный корреспондент, и разоблачит его. Но через некоторое время он настолько вошел в роль, что уже и сам почти поверил в это.

Постепенно Майк перестал вздрагивать, когда звучали такие понятия, как «непосредственность красок» или «навязчивость формы». Ему даже удалось вставить несколько реплик, когда Шацер заговорил о «правдивости лжи».

У Майка появилось такое чувство, что он только-только начал входить в раж, как Шацер откинулся на спинку своего кресла и скрестил руки на груди:

– Признайтесь, с какой целью вы на самом деле явились сюда, мой милый юноша?

Очевидно, что Шацер сразу раскусил его, и теперь Майк казался себе самым последним глупцом.

– Как вы догадались? – спросил Майк.

Шацер рассмеялся:

– По вашей серьезности. Уже давненько у меня не было ни одного представителя прессы, который бы так добросовестно относился к своему делу. Итак. О чем идет речь?

Сначала Майк хотел честно рассказать обо всем. Но потом передумал. Он представился страстным поклонником творчества Рубена Хельмбаха, который собирал информацию о нем и хотел бы приобрести по разумной цене какую-нибудь картину своего кумира.

Как ни странно, но на этот раз Шацер действительно поверил ему. Он загорелся желанием поделиться с Майком информацией, которая была известна ему. Он раскурил маленькую сигару, так называемую сигариллу, поудобнее устроился в кресле и начал свой рассказ.

Он решил дать два обещанных интервью и исчезнуть. Разговор с Юдит мог и подождать. На душе у него было неспокойно. Часы без Ильке тянулись для него слишком долго.

– Бюро Рубена Хельмбаха?

Он не мог сдержать улыбки. Типично для Юдит. Она отгородила его от внешнего мира с помощью безупречно разработанного имиджа. Она утверждала, что это было необходимо в наше время. В центре внимания, по ее мнению, сейчас находилось не само искусство, а его продажа.

Пока ему не нужно было идти на компромиссы при написании своих полотен, это было ему совершенно безразлично. Деловитость Юдит сказывалась на его бизнесе самым положительным образом. Он сам никогда бы не смог с такой энергией навести образцовый порядок в своих делах.

– Привет, Юдит.

Он почти почувствовал, как она покраснела. Ее голос прозвучал немного сдавленно:

– Привет, Рубен.

– Я сейчас на пути к тебе, – сказал он и подумал, как двусмысленно это прозвучало.

Очевидно, что она подумала о том же, так как в ответ на его слова нервно рассмеялась.

– Послушай, Юдит. Я должен срочно изменить свои планы. Я дам эти два интервью, а потом снова уеду. Наш разговор мы перенесем на следующую неделю. Договорились?

Она не ответила.

– Юдит?

– Хорошо, если ты так считаешь.

Она не пыталась скрыть холодок, прозвучавший в ее словах. Она также не попыталась отговорить его. За последнее время их отношения, оказывается, изменились гораздо сильнее, чем он предполагал.

– Ты недовольна этим? – спросил он.

– Почему я должна быть недовольна? Ведь ты же у нас босс.

Она четко распределила роли. Рубен тяжело вздохнул. Между ними еще никогда не было такого недопонимания. Они представляли собой сильную команду и всегда дружно работали плечом к плечу. Он не хотел портить их взаимоотношения. В данный момент она была ему нужна, как никогда прежде. Было необходимо уговорить ее сохранить свою