С противоположной стороны тоннеля послышался звук, словно ветер играет опавшими листьями, разметая кучи, собранные дворниками. На свет выполз здоровенный, гораздо больше Мии, пищанник с чёрной как смоль чешуёй. В пасти он сжимал тело, похожее на собачье, только без шерсти. Тушка безвольно болталась — видимо, уже была мертва. Его движения были плавными, но угрожающими.

— У‑у‑ух… — нервно выдохнул Борг, увидев этого монстра. Его колени слегка подогнулись.

В отличие от людей, мрякул спокойно лежал на краю перрона и неторопливо вылизывал себе бок, словно вокруг не происходило ничего примечательного. Его движения были размеренными, почти медитативными, а взгляд — отстранённым, будто весь этот хаос его совершенно не касался. Рядом, нахохлившись и прижавшись к тёплому боку зверя, сидел Гамлет. Ворон нервно озирался по сторонам, его перья вздыбились, а клюв то и дело приоткрывался, будто он собирался каркнуть, но тут же передумывал. Ворону явно не нравилось происходящее: запах змеиной чешуи, напряжённые голоса людей, неясная угроза, таящаяся в темноте тоннеля. Он даже не каркал — лишь тихо пощёлкивал клювом, словно отсчитывая секунды до возможной опасности. Видимо, он тоже боялся привлечь внимание змея и потому искал защиты у своего крылатого товарища, который, казалось, пребывал в полнейшем безразличии к тому, кто приполз и что принёс.

Но вот мрякул на мгновение замер, его янтарные глаза вспыхнули интересом — на «что принёс». Он приподнял голову, внимательно разглядывая тушку в пасти пищанника, однако тот, не обратив на зверя никакого внимания, прополз мимо, словно электричка без окон и дверей — мощный, бесшумный, целеустремлённый. Мрякул проводил его взглядом, слегка наклонив голову, будто оценивая, стоит ли отвлекаться на это зрелище, а затем невозмутимо продолжил свой ритуал, будто ничего особенного и не произошло.

Ашши действительно не напал на людей. Более того, он проявил неожиданную доброжелательность: после того как Мия была освобождена и обработана мазью, огромный пищанник с чёрной как смоль чешуёй медленно приблизился к группе, осторожно положил добычу на землю и жестом, понятным даже без слов, предложил следовать за ним. Он вывел людей на поверхность через скрытый проход, о котором никто из них даже не подозревал, и сопроводил до окраин города, время от времени останавливаясь, чтобы убедиться, что все идут следом. Даже поклажу помог дотащить — одним движением мощного тела поддевал рюкзаки и перекладывал их ближе к людям, будто понимал, что те устали.

Распрощавшись с пищанником — Ашши издал низкий, почти мелодичный звук, напоминающий прощальный привет, — люди пошли по улицам города. Их шаги звучали глухо на потрескавшемся асфальте, а взгляды то и дело скользили по полуразрушенным, но всё ещё величественным зданиям. Подрастающий царь пустоши, тем временем, развернулся и направился обратно в пустошь — сестра была ещё слаба и нуждалась в обильной пище, а значит, ему предстояло добыть ещё несколько туш, прежде чем вернуться к ней.

— Надо сообщить отцу, что у нас под боком два песчанника подрастают, — вдруг, неожиданно для всех, нарушил тишину Гобла. Его голос прозвучал чуть громче, чем следовало, и эхом отразился от стен ближайших домов.

— Пять, — спокойно поправила его Лина, глядя на хумана с лёгкой улыбкой.

— Чего, пять? — не понял Гобла и вопросительно посмотрел на девочку, его брови удивлённо поползли вверх.

— Песчанников. Пять, — повторила Лина, словно объясняла очевидное.

Гобла побледнел, его лицо на мгновение стало почти прозрачным, а губы дрогнули, будто он хотел что‑то сказать, но не нашёл слов. А Лина хихикнула, её смех прозвучал звонко и беззаботно, словно она не осознавала всей серьёзности ситуации.

— Ты такой смешной, дядька Гобла. Так забавно меняешь цвет лица постоянно, — добавила она, подмигнув.

— А ты уверена, что их… пять? — зачем‑то шёпотом спросил хуман, бросив встревоженный взгляд в сторону пустоши, которая уже скрылась за многочисленными домами. Его голос дрогнул, а пальцы непроизвольно сжали рукоять ножа.

Ноэль, идущий чуть впереди, с любопытством осматривал практически полностью уцелевшие строения многоэтажек и не только. Этот город разительно отличался от того, в котором он привык выживать: здесь не было рухнувших небоскрёбов, не валялись обломки зданий, а улицы выглядели почти нетронутыми временем. Однако это не значило, что тут нет скрытой опасности — опытный искатель это отлично понимал. Его взгляд скользил по окнам, выискивая малейшее движение, а уши напряжённо ловили каждый звук. Он знал: тишина может быть обманчивой.

— Ага, — продолжила девочка весело, не замечая напряжения взрослых. — Их пять. Две сестрички и три братика. Они раньше все жили в том тоннеле, а потом им стало тесно. Но тоннель хорош, если кто‑то из них ранен. Там безопасно прятаться.

Кирилл тут же заинтересовался рассказом девочки. Он замедлил шаг, повернулся к Лине и внимательно посмотрел на неё, пытаясь понять, насколько её слова соответствуют действительности.

— Откуда ты всё это знаешь, Лина? — спросил он, слегка наклонив голову.

— Мне Мия рассказала. А Ашши сказал, чтобы вы, двуногие‑разумные, не переживали. Семья Ашши не нападёт на вас, если вы сами не нападёте на них. Знания предков им так велят. С людьми не нужно конфликтовать. Люди полезные и опасные, — ответила Лина, её голос звучал уверенно, будто она цитировала что‑то давно усвоенное.

— Прям так и сказал? — Кирилл явно не поверил, его губы скривились в скептической усмешке.

— Ага. Слово в слово, — кивнула девочка. — Песчанники вообще не нападают на разумных просто так. Если можно договориться, они договариваются. Их мало, и они ещё маленькие. Если со всеми воевать, то жить плохо будет.

Борг хмыкнул, его грубоватое лицо на мгновение смягчилось, а в глазах мелькнула искра задумчивости.

— Даже песчанники додумались, что мирное соседство с разумными выгоднее войны. А люди… всё не навоюются никак, — произнёс он, покачивая головой. В его голосе звучала горькая ирония, словно он сам не раз становился свидетелем бессмысленных конфликтов.

Глава 30

Первый же пост, встреченный на пути, изрядно удивил отряд. Едва они миновали полуразрушенный перекрёсток, как из‑за угла показалось странное существо. Навстречу им вышел мутант — нечто среднее между обезьяной и собакой, но совершенно без шерсти. Его гладкая, почти резиновая на вид кожа отливала серовато‑лиловым в лучах утреннего солнца. Существо грациозно спрыгнуло с подоконника второго этажа, приземлилось на все четыре конечности с лёгкостью кошки и, не доходя до людей метров сто, застрекотало — словно цокало или клацало зубами, но звонко и