волос, которая тянулась от пупка вниз и скрывалась под тканью портков. Адена тут же зажмурилась, когда ее взгляд поплыл ниже и наткнулся на бугорок на тонкой ткани.

— Ничего. Ничего. Я думала, что ты уже оделся. Прости, — в панике сказала она и отвернулась. Лицо, грудь и уши запылали так, что ей показалось, что она стала красной, словно перезревшее яблоко, из-за чего смутилась еще больше.

— Да ничего. Мы же уже видели друг друга без верхней одежды. Забыла? — сказал Вирий. Адена распахнула глаза, понимая, что он прав. Но почему-то тогда, глядя на его тело, у нее были иные ощущения. Он казался ей неприятным и даже страшным на вид, а сейчас…

— Ты прав, — неловко улыбнулась она, продолжая глазеть на стену. Сама напряженно вслушивалась в каждый шорох и мельком представляла картинки в голове. Хоть и пыталась сопротивляться этому.

— Я всё, — сказал Вирий, и кровать скрипнула. Адена тихо облегченно вздохнула и развернулась. Но тут же наткнулась взглядом на его обнажённый торс. Вирий же, не глядя на неё, открыл банку мази и начал смазывать порез на животе, полученный на четвёртом уровне.

— Кажется, всё-таки стоило намазать раньше, — сказал он, закончив с ним. И устремил взгляд на своё раненое плечо.

— Позволь мне, — сказала Адена.

Вирий с благодарностью взглянул на нее и протянул баночку. Адена быстро пересела поближе к нему.

Вирий устремил взгляд на пол и замер в ожидании. Адена зачерпнула мазь и стала аккуратно намазывать его раны.

— Расскажи, что там произошло. Мы ведь даже поговорить об этом не успели.

Вирий кивнул и рассказал ей всё, что случилось на четвертом уровне. Рассказал о Филипе и Арие. Рассказал о том, что Лутас помог ему выбраться.

Адена успела намазать ему плечо, царапины на спине и ушной хрящик. Аккуратно нанесла мазь на его щеку.

— А куда Лутас ушел? — спросила она, закончив.

— К Тиси побежал, — сказал Вирий, заглянув ей в глаза.

— Она будет очень рада, что он вернулся к ней так быстро, — улыбнулась Адена, ощутив радость за них.

— Думаешь? — с легкой улыбкой спросил Вирий.

— Да. Я бы была, — сказала она искренне, глядя ему в глаза. Улыбка с лица Вирия медленно сошла, и сердце Адены пропустило удар, когда он на миг взглянул на ее губы.

— Я… тоже умоюсь, — выдохнула она и резко встала. Схватила панталоны и на неожиданно ослабевших ногах вышла из комнаты. Быстро зашла в ванную комнату и закрыла дверь. Прислонилась к ней спиной и опустила руку на сердце. То учащенно билось в груди, разгоняя кровь. Адена поджала губы, чтоб сдержать подступающую улыбку. В душе разразилась буря противоречивых эмоций. С одной стороны, она чувствовала, что должна быть верной семье и Солнцеликому. Хранить себя для будущего мужа, быть скромной и целомудренной. Избегать любых греховных мыслей, не поддаваться им. Ведь это всё так низменно и недостойно, но…

С другой стороны, внутри словно что-то проснулось. Словно зародилось что-то такое… волнующее, пылкое и слишком яркое, чтоб смочь спрятать это. Оно манило, тянуло и будоражило. Словно в ней проснулась та часть души, которая дремала всё это время. И она стала ощущать себя не только дочерью, сестрой и служительницей храма, но еще и… женщиной. И чем больше она смотрела на Вирия теперь, тем сильнее и острее ощущала это… И это пугало.

— Солнцеликий, прости меня за мои греховные мысли. Я… так виновата, — прошептала она, сжала руки в замочек. Начала тихо шептать молитву, пытаясь усмирить свои мысли и чувства. И в конце концов ей это удалось. Она ополоснулась холодной, переодела панталоны, выбросив прежние, и пошла обратно в комнату.

Войдя туда, с облегчением обнаружила спящего Вирия. Тот, повернувшись на бок, тихо посапывал. Она на миг умилилась этому и аккуратно забралась на кровать. Поддавшись порыву, легла близко к нему, устроившись на боку, и устремила взгляд на его затылок. Услышала его мерное дыхание и мягко улыбнулась.

— Спасибо тебе за всё, — тихо сказала она и едва удержалась, чтоб не коснуться пальцами его спины. Но те замерли в воздухе, так и не достигнув чужого тела. Адена глубоко вздохнула, ощущая тёплый запах тела Вирия. Такой привычный уже, знакомый и приятный. Но к горлу подступил ком от понимания того, что в конце их ждёт неминуемая разлука. Их пути разойдутся раз и навсегда. И всё, что происходит сейчас, сотрется из памяти, словно сон. Мимолетный и страшный, он померкнет, как и сам образ Вирия. От него останется лишь блеклая и горчащая душу тень. Глаза Адены стали влажными, сердце сжалось от тоски, и она шёпотом добавила: — Поскорее бы всё это уже закончилось…

Она быстро вытерла выступившие слезы и развернулась на другой бок.

42. Цини

Вирий резко проснулся от звучного собачьего воя, что проник в мелкие прорези окон. Он встал и глянул в одно из них. По спине пробежал неприятный холодок. На улице бегало много разного размера и цвета собак. Все они обнюхивали землю, шаря у стен постоялого двора. А немного поодаль от них сидела огромная лохматая вислоухая черная собака. Вирий даже вспомнил, как ее зовут со слов Эрвина. Это была Цини. Она не уступала размерами Цирии, той собаке, которую Вирий уже успел убить, а возможно, даже была чуть больше нее. Он заметил, как она спокойно сидит напротив здания и как будто внимательно заглядывает в каждое окно и еле заметно принюхивается. Собака выглядела удивительно спокойно и даже, на первый взгляд, безобидно. Просто сидела и наблюдала. И если бы не ее ужасающий размер, могла бы показаться даже миловидной.

Вирий заметил как ее взгляд поплыл к окну, из которого он выглядывал и он быстро спрятался за стену. Сердце предательски екнуло, когда он увидел замершую на кровати Адену. Она с тревогой смотрела на него, словно боясь пошевелиться. Похоже, все поняла по его реакции. И это его немного порадовало. Он указал взглядом на дверь. Она кивнула и очень аккуратно слезла с кровати. На цыпочках пошла к двери, подобрав сумку. Баночки и куски селенита, лежащие в ней, тихо звякнули, от чего Вирий напрягся. Снаружи собаки подозрительно притихли, хоть топот еще было слышно. Вирий сглотнул и очень аккуратно посмотрел в окошко. Сердце пропустило удар, когда он встретился глазами с Цини. Собака продолжала сидеть на прежнем месте. Но ее уши были приподняты, ноздри раздувались, словно она усиленно принюхивалась, а глаза смотрели прямо в его окошко.

Вирий быстро спрятался и прижался к стене. Сердце в груди