одно из министерств? У них с охраной всё в порядке, — предложил император.

— Нет-нет, лишние уши мне не нужны. К тому же мы не знаем, кто ещё замешан в этом деле. Хм… поищу что-то более скромное и не привлекающее внимание.

— Делай, как считаешь нужным. Жду тебя через два дня… Надеюсь, ты сможешь найти выход из этой ситуации.

Демидов поднялся с места, поклонился императору и вышел из кабинета. По пути сделал несколько звонков. Два дня пролетят быстро, а он не мог разочаровать императора. Враги могут и начать действовать в самое ближайшее время, а они даже не знают, от кого ждать угрозы.

Глава тайной канцелярии забрался на заднее сиденье своего автомобиля и велел водителю отвезти его к старому зданию Архива.

Две машины сопровождения поехали следом. После покушения он усилил защиту и окружил себя боевыми магами, которые хорошо показали себя в роли телохранителей.

Демидов попытался перекинуть мысли в другое русло, но как только увидел знакомую крышу, сердце взволнованно забилось. Нет, нужно однозначно съезжать отсюда.

Здание Архива подлатали, заделали дыры в стенах, поставили новые стекла вместо разбитых, но на асфальте до сих пор осталась черная копоть после взрыва и темное пятно от его крови. Роман Дмитриевич вышел из машины и быстрым шагом пройдя место взрыва, зашел в старое здание и поднялся на второй этаж. Только очутившись в кабинете, в своей привычной обстановке, он с облегчением выдохнул и опустился в кресло.

Через полчаса к управлению тайной канцелярии начали съезжаться приглашенные люди, которым он всецело доверял. Пятеро мужчин расположились на стульях и в креслах в его кабинете и после взаимных приветствий, выжидательно уставились на Демидова.

— У кого-нибудь из вас есть ментальные щиты? — спросил Демидов и обвёл взглядом присутствующих.

Мужчины переглянулись и ответили отрицательно.

— Я вам верю, но после того, что со мной произошло, предпочитаю всё перепроверять. Вы не будете против, если мой менталист удостоверится в том, что вы сказали правду?

— Рома, я, конечно, не против, но по-моему это уже на грани. Нельзя же быть таким подозрительным. Так и до психушки недалеко, — недовольно проговорил рыжий мужчина средних лет в дорогом сиреневом костюме.

— Уж лучше в психушке, чем на кладбище, — возразил его сосед — генерал Винокуров.

— Да, пожалуйста-пожалуйста, я не возражаю. Мне скрывать нечего, — поднял руки рыжий.

Роман Дмитриевич пригласил в кабинет менталиста, который работал с задержанными и не раз сталкивался с ментальными щитами, поэтому отлично знал, как они поставлены и что именно закрывают.

Спустя двадцать минут он подтвердил, что среди присутствующих нет никого, кто скрывал бы воспоминания. Демидов с облегчением выдохнул и рассказал о проблеме, с которой столкнулся Лев Александрович, когда допрашивал подозреваемых.

— Неужто никто не может снять эти щиты? — возмутился пожилой представительный мужчина который занимался частным сыском. — Ведь ты к себе переманил лучших спецов со всей империи.

— Так и есть. Но, к сожалению, даже они не смогли справиться, — развёл руками Демидов. — Нужен другой способ выведать информацию… Говорю сразу, император запретил пытки.

— Жаль, — буркнул Винокуров. — Уж я-то бы быстро разговорил.

— Скрытое наблюдение за подозреваемыми ведётся? — уточнил рыжий.

— Да, за некоторыми. У нас нет столько людей, чтобы следить за всеми, — недовольно поморщился Демидов.

— А прослушка? — продолжал допытываться он.

— Конечно. Пока без результатов. Похоже, они пользуются другими видами связи… Либо затихарились.

Все замолчали. Ни у кого не было предложений.

— Нужно найти менталиста, который поставил эти щиты, — решительно заявил детектив. — Ведь ты сам сказал, что действовал сильный маг, а среди менталистов не так уж много сильных магов.

— Пф-ф-ф, — не сдержался Винокуров. — Ты сам-то понимаешь, что предлагаешь? Ты думаешь, тот менталист не поставил на себя ментальный щит? Да он их целых три штуки поставил! А, может, даже больше! Хрен ты из него что-то вытянешь.

В кабинете вновь повисло молчание.

— Неужели мы не сможет прищучить предателей? — в сердцах воскликнул рыжий, когда молчание затянулось. — Неужели они умнее нас?

— Нет никого умнее нас, — ответил Винокуров. — Но мы связаны по рукам и ногам, а они творят то что захотят. Хотя… есть у меня один знакомый аптекарь, который такие чудеса творит, что я до сих пор под впечатлением.

— Аптекарь? — усмехнувшись переспросил рыжий. — Что же он такого делает? Лосьон от бородавок?

Однако Демидов подался вперёд и еле слышно спросил:

— Ты про Филатова?

— Так точно. Он продемонстрировал мне такое, — он многозначительно обвёл взглядом присутствующих. — Я до сих пор не могу забыть его средство, которое прямо на глазах растопило камень. А моя голубушка… Короче, предлагаю подключить к делу этого уникума.

— Ты прав, — кивнул Демидов и расплылся в улыбке. Кажется, они нашли выход.

Глава 25

Прошло несколько дней. На этот раз Боярышников сдержал слово и ни разу за все три дня не спросил обо мне, а в журнале исправно отмечал моё присутствие на занятиях. Я же свободное время проводил в библиотеке. Хранитель без специального разрешения запрещал заходить в закрытую секцию, но и без неё я нашёл много нового и интересного для себя. Заодно подготовился к докладу про смуту.

История этого мира насчитывала множество бунтов и восстаний, но были те, что чуть не привели к разрушению государства. Именно на них я акцентировал внимание.

Ещё в годы моей юности мы с отцом были приглашены на пир в соседнюю империю в честь свержения старого режим и прихода нового правителя. Отец всячески поддерживал нового правителя, так как верил, что тот хочет лучшего для своего народа, и его правление станет золотым веком для империи. Однако на следующий же день после празднования полились реки крови.

Новый правитель беспощадно убивал всех, кто был верен прежнему правителю, а также тех, кто не поддержал его приход к власти. Затем начались зачистки среди мирного населения. Всех недовольных зверски убивали.

Отец был ошеломлен происходящим и очень тяжело переживал, что именно он помог занять трон такому страшному человеку. Через месяц того правителя не стало. Он просто умер. Конечно, об этом позаботился мой отец, но до глубокой старости он твердил, что на его совести смерть всех тех людей, которых повелел убить кровожадный правитель.

Ещё тогда я много размышлял об