Я слышала, как он отдавал приказы по телефону резким лающим голосом. Затем он вернулся ко мне.

— Мои люди уже на пути туда. Не могли бы вы изложить все, о чем только что рассказали, на бумаге?

Я села за бюро в малом утреннем салоне и попыталась описать все, что со мной случилось, как можно короче. Я еще не закончила, когда зазвонил телефон. Бёрнелл успел схватить трубку раньше дедушки. Вновь появившись на пороге комнаты, он посмотрел на меня с язвительным видом.

— А теперь, миледи, я бы хотел знать правду.

— В каком смысле? Я только что рассказала вам все как было.

— В книжном магазине нет никакого тела.

— Но я видела его своими глазами. Я дотронулась до него. Пульс отсутствовал, человек был мертв. Я не могла ошибиться, я узнала мистера Соломона.

— Моим ребятам пришлось выбить дверь, но они не нашли внутри ничего подозрительного.

— Тогда я права. Эти люди, должно быть, увезли тело после того, как я выбралась оттуда.

Бёрнелл испытующе смотрел на меня, как будто хотел прочесть мои мысли.

— Вводить полицию в заблуждение — серьезное преступление, миледи.

— Но я не лгу! — закричала я. Да, знаю, леди никогда не повышают голоса, моя гувернантка пришла бы в ужас. — Послушайте, прошлой ночью я могла погибнуть. Спросите тех людей, которые выловили меня из Темзы, если вам нужны доказательства.

Его взгляд несколько смягчился.

— Я не сомневаюсь, что вас что-то сильно напугало, не исключаю, что кто-то запер вас в книжном магазине по ошибке, но, по-моему, у вас просто разыгралось воображение. Что, если вы случайно коснулись каких-то подушек и кучи тряпья?

— Тряпье и подушка в очках? Подушка, у которой есть зубы? Я ощупывала его лицо, старший инспектор. Он был мертв. Если хотите, отвезите меня в лавку, я укажу вам точное место. Поищите хорошенько и, не сомневаюсь, вы обнаружите следы крови. Но это даже не самое главное. Если те люди затевают что-то ужасное, вам надо поднять полицию по тревоге.

— И что я им скажу? — спросил он.

— Честно говоря, не знаю. Думаю, первым шагом должен быть арест Эдварда Фотерингея.

— Я уже приказал доставить его для допроса. Если вы уверены, что не можете больше вспомнить ничего, что было бы нам полезно, не вижу, чем еще я мог бы вам служить в настоящий момент.

— Вы не верите ни единому моему слову, ведь так?

— Я считаю, что к любому сообщению о возможном преступлении следует относиться серьезно, но учитывая отсутствие тела и общий характер вашей истории, я пока не могу судить, что в ней истинно, а что порождено вашим богатым воображением. Сказать по чести, если бы не обстоятельства гибели Сидни Робертса, я бы и пальцем не пошевелил, но так как он принял смерть от рук опытного убийцы, должен признать, в том, что вы говорите, есть некоторый смысл.

Он направился к двери.

— Видимо, мне следует поставить в известность министра внутренних дел. Если здесь как-то замешана внешняя политика, он должен знать. И еще, миледи: вам лучше никуда не выходить из дома. Если то, что вы мне рассказали о вчерашней ночи, правда, вы чудом остались живы.

С этими словами он ушел. Вместо него на пороге появился дедуля.

— Ну ты подумай! Безмозглый он сноб, вот что я тебе скажу! А теперь спать. Тебе нужно хорошенько отдохнуть.

Я не стала спорить. Усталость и пережитые волнения брали свое, мне было нехорошо, внутри ощущалась какая-то пустота. Поднявшись к себе, я свернулась калачиком под одеялом и, должно быть, сразу же отключилась. Проснулась же оттого, что кто-то тряс меня за плечо. Я вздрогнула и попыталась сесть.

— Прости, что приходится тебя будить, мышка, — я узнала дедулино лицо, — но я только что вспомнил, что тебя сегодня ждут на каком-то приеме в саду.

— Ой, я совсем забыла.

Я выбралась из постели.

— Сколько сейчас времени?

— Уже почти час, прием начинается в два.

— Кошмар. Тогда мне лучше поторопиться.

Как жаль, что Милдред сейчас в Диппингсе. Она бы знала, что выбрать для такого случая.

Я распахнула шкаф и поняла, что чемодан, в котором лежала почти вся моя одежда, остался в Норфолке. Мне нечего было надеть. Мне просто не в чем туда идти.

И тут мое сердце сжалось от ужаса: королевский прием в саду. Король с королевой беседуют со своими подданными на лужайке перед дворцом. Не это ли имели в виду заговорщики?

Я бросилась звонить старшему инспектору Бёрнеллу, но мне сказали, что он уехал по делу. Девушка на коммутаторе спросила, не хочу ли я поговорить с другим офицером, но я решила, что вряд ли кто-то примет меня всерьез. Кроме того, во дворце будут дежурить полицейские. Значит, все-таки придется идти самой, чтобы предупредить их. Значит, я пожертвую тем, что осталось от небольшой ссуды Бинки. Если мне и дальше придется присматривать за принцессой, делать нечего, обращусь к королеве за помощью. Если мои подозрения верны, она будет обязана мне несколько большим, чем сумма, потраченная на новый наряд.

В шкафу одиноко висела белая шляпка с перьями, которую я обычно надевала на свадьбы. Я напялила ее — разумеется, с простым хлопковым платьем выглядело она просто нелепо, — поймала такси и помчалась в «Хэрродс». Там я показала на шляпу и попросила:

— Что-нибудь подходящее к этому. Королевский прием в саду. Побыстрее.

Продавщица посмотрела на меня с испугом, однако дело свое явно знала. Уже через несколько минут мы выбрали белое шелковое платье в темно-синюю полоску, в котором я выглядела очень элегантно. Я надела его, выписала чек, оставила хлопковое платье в примерочной и была у Букингемского дворца чуть позже двух. Я встала в конец очереди, тянувшейся к боковому входу. Очевидно, для некоторых это было первое приглашение в королевский дворец, и они заметно нервничали. Я услышал, как человек передо мной сказал: «Если бы только они меня сейчас видели, а, мамочка?» И она ответила ему: «Тебе есть чем гордиться, Стэнли».

Мы едва двигались вперед, каждый входивший должен был предъявить при входе свое приглашение. Когда подошла моя очередь, я спросила:

— Не могли бы вы помочь мне? Есть ли в числе приглашенных некий Эдвард Фотерингей?

Замученный молодой человек помотал головой.

— К сожалению, нет. Я не знаю. Основной список во дворце, но мы пропускаем всех, у кого есть приглашения.

— Не могли бы вы послать кого-нибудь проверить это для меня?

— Боюсь, сейчас мы все страшно заняты, — сухо ответил он.

— Тогда