окну я не хотела. Услышит ли кто-нибудь, если я крикну отсюда? Конечно, разглядеть меня в тумане будет невозможно. Подул ветер, на минуту небо очистилось, и я услышала плеск воды. Где-то подо мной была Темза. Я терпеливо ждала, чтобы туман рассеялся вновь. Лента реки вилась далеко внизу, но лежала прямо подо мной, и ведь дома я столько раз прыгала с высокой скалы в озеро. Вопрос лишь в том, достаточно ли тут глубоко? Ответ я получила почти сразу же — сквозь молочную пелену до меня донесся глубокий звук корабельной сирены. Здесь швартовались большие грузовые корабли, и, судя по всему, сейчас как раз время прилива. Конечно, тут глубоко.

В любом случае лучшего плана после этой жуткой ночи мне уже не придумать.

Небо постепенно светлело, туман потихоньку отступал, то и дело открывая вид на серую воду где-то внизу. Мне это по силам. Что ж, сказано — сделано. Я перекинула ногу через конек крыши и двинулась вниз по крутому скату. Черепица соскользнула из-под моего ботинка и плюхнулась в воду. С соседней крыши в небо поднялась пара голубей — от неожиданности у меня чуть сердце не выскочило из груди, и я с трудом удержала равновесие. Сквозь туман позади меня доносились звуки — город начинал просыпаться.

Не знаю, сколько бы я еще просидела, пытаясь набраться храбрости, но вдруг почувствовала, что у меня немеют ноги. Это никуда не годилось. Что ж, пришло время действовать. Я глубоко вдохнула, встала на желоб и прыгнула, войдя в воду с сильным всплеском. От холода перехватило дыхание, вода захлестнула меня с головой, но я вновь поднялась на поверхность и принялась отплевываться, ощущая маслянистой вкус на губах. Туман стелился по поверхности Темзы, закрывая от меня берег. Юбка, словно морское чудовище, облепила ноги. Далекий стон сирены напомнил о том, что здесь ходят большие корабли. И я подумала, что мне совсем не хочется, чтобы один из них раздавил меня.

Слева проступил темный контур здания, с крыши которого я только что спрыгнула, и я поплыла к нему.

Теперь остается только придумать, как выбраться на берег: пока что передо мной высилась голая стена. И тут я услышал крик, донесшийся с высокого причала, выступающего из воды справа от меня. Там были люди. Один из них вдруг стянул с себя куртку, прыгнул в воду и поплыл ко мне, рассекая воду мощными гребками.

— Все в порядке, дорогуша, я тебя держу, — с этими словами он обнял меня за шею и потащил к берегу.

Я хотела сказать, что сама отлично доплыву до ступенек, но он держал меня так крепко, что я не могла говорить. Мы добрались до лестницы, ведущей к причалу, и чьи-то руки бесцеремонно подхватили меня, помогая выбраться из воды.

— Молодец, Фред, — раздалось несколько одобрительных голосов в то время, когда другие говорили что-то вроде:

— Теперь все будет в порядке, дорогуша.

Потом я услышала, как кто-то произнес:

— Не следовало тебе так поступать. Он того не стоит. Всегда найдется, ради чего жить. Вот увидишь.

До меня вдруг дошло: они приняли меня за самоубийцу. Я не знала, смеяться ли мне или возмущаться.

— Нет, вы не понимаете, — попробовала объяснить я им, — коммунисты заперли меня в этом здании, единственный способ спастись был вылезти на крышу, но оттуда мне пришлось прыгать. Другого пути не было.

— Конечно, как скажешь, дорогуша.

Они ухмыльнулись и обменялись понимающими взглядами.

— Давай-ка, пошли с нами, вскипятим воду, заварим чай. Выпьешь чашку и сразу повеселеешь. А полиции незачем об этом знать.

И тут я поняла, что самоубийство, конечно же, тоже было преступлением.

Глава 36

Через час я благополучно добралась до дома, где меня поджидал рассерженный дедуля.

— Я чуть с ума не сошел, — обрушился на меня он. — Не знал, что и думать: то ли ты попала в беду, то ли просто потеряла счет времени у каких-то своих друзей.

— Прости меня.

И я все ему рассказала.

Дедушка рассердился еще больше.

— Очередная глупость! Знаешь, моя девочка, однажды ты зайдешь слишком далеко. Будь ты кошкой, я бы сказал, что у тебя осталось уже куда меньше девяти жизней.

— Ты прав, — согласилась я, — но дело того стоило. Мне повезло — теперь я знаю правду. Как только переоденусь, поеду к старшему инспектору Бёрнеллу и расскажу ему, что мне удалось выяснить, — сказала я. — Они затевают что-то скверное, дедуля.

— Никуда ты не поедешь, — отрезал он. — Прежде всего я приготовлю тебе горячую ванну, потом ты позавтракаешь, а уж тогда мы позвоним в Скотланд-Ярд, и старший инспектор Бёрнелл приедет сюда сам. В любом случае на месте ты его сейчас не застанешь. Слишком рано.

Спорить было бесполезно. Я как будто снова оказалась под присмотром нянюшки. Когда она смотрела на меня подобным взглядом, это означало одно: разговор окончен. Оставалось лишь покорно подняться наверх и позволить себе некоторое время понежиться в горячей воде, потом одеться и спуститься к столу, на котором меня уже ждало вареное яйцо и нарезанные на тонкие полоски тосты. Это тоже напоминало о детстве, и я почувствовала себя вновь в безопасности. Приятное, теплое чувство.

Дедушка позвонил в Скотланд-Ярд, и через полчаса прибыл старший инспектор Бёрнелл.

— Вы хотите сообщить мне нечто важное, миледи? — спросил он.

Я рассказала о событиях минувшей ночи. Он внимательно слушал.

— И вы можете назвать кого-нибудь из этих людей?

— Там было двое мужчин и одна женщина, по крайней мере я так думаю, хотя женский голос был таким низким, что мог принадлежать и мужчине. К тому же этот человек говорил с сильным иностранным акцентом. Погибшего звали мистер Соломон. И я уверена, совершенно уверена, что узнала Эдварда Фотсрингея.

— Это тот Эдвард Фотсрингей, который в настоящее время проживает в лондонской квартире вместе с Гормсли?

Я хотела съязвить, спросив, сколько еще Эдвардов Фотсрингеев может быть замешано в деле, но вместо этого лишь вежливо кивнула в знак согласия. Наконец-то он прислушивается к моим словам.

Затем он улыбнулся, и я поняла, что рано обрадовалась.

— Вам не кажется, что все это довольно надуманно, ваша светлость? Вы убеждены, что не пытаетесь сбить меня со следа, чтобы, скажем, отвести подозрения от своего приятеля Гормсли?

— У меня есть доказательства, — парировала я. — Вы найдете тело мистера Соломона в его книжном магазине. Думаю, его убили, потому что он был против их плана, так же как Сидни Робертс.

Бёрнелл вскочил на ноги и через минуту уже был в передней.