Многие из них поведали свои совсем невеселые судьбы. Из этих рассказов мы узнали, что улыбаться им приходится часто и тогда, когда на душе невесело. Нелегкий и опасный их труд не так уж хорошо оплачивается. В маленьких городках Америки рассеяны их беспомощные матери, младшие сестренки и братья, на жизнь которым и на ученье они вынуждены зарабатывать, лишая себя семейного очага.

Уже значительно позже мы узнали о том, что самолет над Колорадо взорвался не по какой-либо технической причине, а потому, что некий сынок, желая получить поскорее наследство в сто пятьдесят тысяч долларов от задержавшейся на этом свете мамаши, положил ей в чемодан бомбу замедленного действия, застраховал маму еще на тридцать семь с половиной тысяч долларов и остался в аэропорту в ожидании сообщения о гибели самолета. Судя по информации в газете, он такого сообщения дождался…

Мы молча рассматривали снимок. А за окнами уже мелькали пригороды Сан-Франциско. Железнодорожные склады. Закопченные дома. Здания фабрик и заводов, на цинковых крышах которых туманно поблескивало солнце.

Поезд шел быстро. Скоро промышленные пейзажи стали уступать место сельским. Замелькали фруктовые сады, питомники с юными деревцами, участки с бодыльями кукурузы, огороды с высокими кустиками капусты и маленькими багровыми шариками помидоров. Обращала на себя внимание в садах и в огородах тщательная обработка почвы; казалось, что пылесосом с земли было собрано все лишнее, остались только деревья, овощи, фрукты, деревянные ящики у обочин дорог и похожие на игрушечные тракторы с людьми в синих комбинезонах.

К нам подошел сопровождавший нас Фрэнк Клукхон.

— Господа, — сказал он, — я должен сообщить вам не очень приятное известие.

Насторожившись, мы вспомнили бессмертного «Ревизора».

В каких только странах не начинаются этими словами различные комедийные, а порой и драматические события! Но меньше всего мы рассчитывали их услышать здесь, в тихоокеанском экспрессе, ползущем, как огромный оранжевый удав, меж бурых выжженных гор, по склонам которых в причудливо разбитых на участки загонах пасся низкорослый калифорнийский скот.

— Дело в том, что в Голливуде вас не хотят видеть.

— Это почему же?

— Не знаю, господа, но, по всей вероятности, вы чем-то испортили перед Голливудом свою репутацию.

Это было открытие. Жили мы, жили, почти все из нас на пятый десяток повернули, что-то делали, что-то писали, о Голливуде не помышляли, а оказывается, что мы только тем и занимались, что портили свою репутацию перед Голливудом. Что это за зверь такой многоглазый, Голливуд, так зорко смотрящий за нашим поведением? Мы сказали Клукхону:

— Ей-богу, мы не виноваты.

— Не знаю, господа, меня просили сообщить вам об этом.

— Неужели мы, находясь в Лос-Анджелесе, так и не повидаем Голливуд? Нам бы хотелось все же рассказать объективно нашим читателям, что такое Голливуд. Мы просим вас, Фрэнк, сделать все в этом направлении.

— Я буду стараться, господа. Но должен откровенно предупредить: все будет зависеть от вас…

— Как это от нас?

— Ну, от вашего поведения…

Вот это здорово! Мы-то думали, что мы что ни на есть самые паиньки из паинек: о расовой дискриминации не расспрашиваем, количеством безработных не интересуемся, пьяных и плохо одетых не фотографируем.

— Вот так, господа, — подвел итог Клукхон и отправился в конец вагона на свое место, оставив нас в полном недоумении.

А поезд все мчался. На коротких остановках пассажиры выходили из вагонов, лениво рассматривая рабочих в клетчатых ковбойках, из резиновых шлангов пополнявших водные ресурсы экспресса. На одной из станций нам сказали:

— Вчера в этом городе было землетрясение.

— Большое?

— Нет, не очень, но все же… Слышно было, как дребезжали зубные щетки в стаканах.

Не знаю, во сколько баллов оценят сейсмологи дребезжание зубных щеток в стаканах, но нам захотелось, чтобы поезд скорей отправился со станции.

В вагоне попалась в руки газета с такой информацией: «Предстоит большое землетрясение в центре штата! Сейсмологическая станция предсказывает, что в районе Санта-Мария может иметь место геологический сброс. Однако сейсмолог не может предсказать, произойдет ли это через десять или через сто лет».

Мы представили себе лица жителей этого района и их благодарные слова в адрес специалиста-сейсмолога, сообщившего столь точные сведения об ожидаемом землетрясении.

И снова поезд мчался, иногда изгибаясь в три витка, обходя высокие холмы и пригорки. А мы молча сидели в вагоне, и каждый из нас, по всей вероятности, перебирал в памяти свои проступки перед Голливудом.

У меня на коленях лежал журнал «Лук». Журнал считается в Соединенных Штатах солидным. В порядке подготовки встречи с Голливудом я штудировал одну из статей, обильно снабженную фотографиями. Название статьи привлекало внимание: «Кларк Гейбл, полная история его необычной, сказочной жизни». Статья была щедро иллюстрирована снимками пяти его жен. Женитьбы и разводы Гейбла были канвой этого обычного для американской печати произведения. Попутно читатель получал сведения о том, что Гейбл в одной из будущих картин будет «единственным мужчиной среди толстых женщин», и о том, что в общенациональном опросе среди женщин он был призван самым популярным актером-мужчиной в 1955 году, и о том, что «в картотеке студии он все еще остается номером первым по сексуальной притягательности», и о том, что жена одного издателя, мать ученика колледжа, во время разговора с Гейблом «содрогалась всем телом».

Много полезных сведений можно было почерпнуть из статьи. Вилла, в которой он жил, «была окружена оградой со всякого рода электрической сигнализацией от воров».

Над одним из разделов статьи стоял подзаголовок: «Женщины умоляли парикмахера отдать им волосы от знаменитых усов Гейбла».

Знаменитые усы Гейбла меня доконали, я отложил журнал и задумался: в чем же я все-таки лично виноват перед Голливудом?

Статей о Голливуде никогда не писал, о киноактерах плохо не говорил. Может, виноват в том, что смотрел голливудские фильмы? Это было, признаюсь. Могу также признаться, что большинство из них мне не понравилось. Да и как могут понравиться фильмы вроде картины «Ночь охотника», которую нам довелось посмотреть еще на пароходе «Иль де Франс», во время нашего шестидневного пути по Атлантическому океану от берегов Франции к Нью-Йорку! На протяжении всей картины маньяк-убийца гоняется за двумя ребятишками дошкольного возраста с единственной целью — завладеть тысячей долларов, зашитых в тряпичную куклу. Дети таскают с собой куклу, маньяк преследует их.

Картину мы смотрели во время сильного шторма. Пароход качало, было муторно, но от того, что демонстрировалось на экране, было еще хуже.

Виноват, резко отрицательно отношусь к этой картине.

Там же, на пароходе, смотрели фильм «Люси Галант» — историю одной предприимчивой бабенки, открывшей в Техасе, в новом районе, где началась «нефтяная лихорадка», дамский магазин. В этой картине