встретились в дальнем зале бара. Ирландского паба. Там были Янн и Кассандра, Элия со своим тогдашним дружком (забыла, как его звали), был Фред, директор ДМК, с женой Селиной, Юсеф, спортивный тренер, который приходил в ДМК каждую неделю на несколько часов, и стажер Элии, не то Энтони, не то Антонен, точно не помню, симпатичный и далеко не робкий молодой человек. У нас была отличная компания. Пиво лилось рекой. Меня усадили на банкетку, и я то и дело задевала стол объемистым животом. Они подарили Бенжамену футболку с надписью «Суперпапа» и кучу всего связанного с рождением Манон: беруши, снотворные, розовую бутылочку с соской, большую кофейную кружку, витамины и рюкзак-переноску для младенца с надписью I love my dad4. Я, конечно, пива не пила, но и без него была в легкой эйфории, или попросту счастлива.

Мы поиграли в дартс, потом на бильярде, а когда стало очень заметно, что все перебрали, Кассандра помогла мне вытащить всю компанию наружу, а там круглосуточная и работающая без выходных закусочная только и ждала случая наполнить наши животы кебабами, способными впитать литры пива. Там мы и закончили вечер.

Да, наверное, воспоминание об этом и подтолкнуло меня сегодня в полдень позвонить Элии.

— Да так, все неплохо… — отвечает она. — Я хочу сказать… Здесь продолжается обычная жизнь. Детишки — совсем пропащие, маленькие гении, зануды. Как видишь, рутина.

По тону ее голоса я чувствую, что Элия взволнована моим звонком. Еще бы…

— А у тебя как дела? — спрашивает она.

— Нормально.

Мне больше нечего сказать. Я уже жалею, что позвонила.

Пауза. Я слышу, как она откашливается и ерзает в своем кресле.

— Слушай, очень удачно, что ты позвонила, мы… Мы тут хотели собраться и выпить, в среду.

— В среду?

— Тринадцатого числа.

Снова пауза. Я открываю рот, но у меня в горле пересохло, и я молчу.

— Мы давно тебя не видели. Знаешь, мы были бы рады. Мы часто тебя вспоминаем, но не решаемся позвонить…

Я знаю, что теперь от меня требуется внятный ответ. Сглатываю комок в горле и говорю самым непринужденным тоном, каким только могу.

— Я… Почему бы и нет, но… Знаешь, я сейчас далеко…

— Ты могла бы переночевать у Янна и Кассандры.

И снова пауза, и снова я слышу, как Элия ерзает в кресле.

— Послушай, Аманда, мы встречаемся в восемь в «Джеймс-пабе» в Старом городе. Потом пойдем есть кебабы или пиццу. Если Янн и Кассандра не могут тебя принять или если ты боишься их побеспокоить, из-за ребенка, можешь переночевать у меня, поспишь на раскладном диване.

— Спасибо, я… я что-нибудь придумаю.

Я просто стараюсь выиграть время. Я сейчас неспособна ничего решать.

— Перезвони мне во вторник, чтобы договориться, ладно?

— Ладно.

— Мы будем рады с тобой повидаться…

Мой ответ тонет в криках где-то там, за спиной у Элии.

— Аманда, мне надо идти, кажется, там двое дерутся. Позвони мне во вторник.

— Хорошо.

Она отключается.

В оставшиеся дни я раз двадцать меняю решение. Из-за этого я плохо сплю. Я так и не могу собраться с мыслями, чтобы перезвонить Элии во вторник. Поздно вечером она оставляет мне голосовое сообщение, говорит, что на всякий случай разложила для меня диван. Не знаю, тронута я этим или напугана.

Весь день 13 апреля для меня настоящая пытка. Меня бросает в холодный пот при мысли о том, что придется так далеко ехать на машине, а потом сидеть в дальнем зале бара под сочувственными взглядами Юсефа, Фреда, Селины и остальных. Я ни на чем не могу сосредоточиться, ничем заняться, я не в силах произнести ни слова у священной сосны. Только скребу кончиком ногтя розовую чешуйку коры и заламываю руки. Я знаю, что Бенжамен одобрил бы эту поездку, но ему-то легко, не он окажется в компании с тенью своего призрака над пивными кружками.

Жюли звонит во второй половине дня, я, само собой, не отвечаю. Она оставляет голосовое сообщение, я его не слушаю.

Когда я приняла решение? Сама не знаю. Во всяком случае ничего не делалось сознательно. И все же к шести вечера я каким-то образом стою накрашенная, надушенная и наряженная в черное платье перед зеркалом в ванной. Глаза у меня слишком черные, губы слишком розовые и свежие, волосы слишком чистые, и это платье, которое я приберегала для особых случаев, совершенно не подходит… Я знаю, что, если хочу вовремя добраться до паба, ехать надо прямо сейчас. И все же стою, застыв перед своим отражением, упираясь руками в края раковины. Составляю в уме список причин отменить эту встречу: будут другие случаи, я не обязана принимать приглашение. Серый кот еще не вернулся с охоты, я не могу уехать, оставив его на улице. День рождения Бенжамена — не самый подходящий повод для вечеринки с его друзьями. Я никогда не любила водить машину в темноте.

Не знаю, какой довод оказывается главным, но в конце концов я беру ватный диск и средство для снятия макияжа и стираю все краски со своего лица. Так разумнее.