А потом меня вызвали в кабинет управляющего.

Я помнил ту прохладу кондиционера. Помнил лицо проверяющего — гладкое, сытое, лоснящееся от жира. Он даже не смотрел на меня, просто листал деку с отчетом.

— Недостача, сержант, — буднично сказал он, словно говорил о погоде. — Малый контейнер с очищенным спайсом. Исчезли с охраняемой вами территории.

— Это невозможно, — ответил я тогда. — Периметр не нарушен. Датчики движения молчали. Документы в порядке.

— Документы можно подделать. А датчики отключить. Спайса нет. А ваша подпись в журнале приема смены — есть.

Он развернул экран. Там действительно была моя подпись. Уникальный ключ. Я знал, что не ставил её под этим реестром. Но кого это волновало?

— Согласно имперскому уложению и контракту с Домом Харконнен, материальную ответственность за вверенный участок несет начальник караула, — чиновник зевнул. — Сумма ущерба, с учетом штрафных санкций, составляет один миллион, двести пятьдесят шесть тысяч соляриев по текущему официальному курсу биржи.

Я онемел. Мне нужно было служить триста лет, не тратя ни гроша, чтобы собрать такую сумму.

— У меня нет таких денег.

— Мы знаем. Поэтому в действие вступает пункт 48-Б вашего контракта. Коллективная ответственность. Имущество должника конфискуется. Сам должник и его семья переходят в статус долгового актива для компенсации убытков.

— Семья? — я шагнул к столу. Охрана — двое громил в тяжелой броне — тут же вскинула оружие.

— Семья, сержант, семья. Жена, дети. Все иждивенцы. Вы же не думаете, что вам простят такой долг?

Всё произошло быстро. Суд был фарсом, занявшим пять минут. Меня даже не слушали. «Виновен по факту подписи». Моих парней, весь взвод, подвели под статью о соучастии и халатности, просто чтобы закрыть дыру в отчетности. Кто-то наверху хорошо наварился на этом контейнере, а нас списали как бракованный инвентарь.

Я помнил, как пришли приставы. Как вытаскивали нас из служебной квартиры. Как соседи, с которыми мы здоровались годами, отводили глаза или торопливо захлопывали двери. Никто не заступился. На Арракисе каждый сам за себя. Если ты упал — тебя не поднимут, тебя разденут. Два месяца в клетке. Два месяца я смотрел, как моя жена угасает, а дочь превращается в маленький скелет. Я ненавидел себя за то, что служил этому Дому честно. Я тряхнул головой, отгоняя воспоминания.

Теперь новый этап. Я посмотрел на своих бойцов. Они сидели вдоль бортов, прижимая к себе оружие. Кто-то дремал, кто-то чистил и без того идеальный ствол, остальные следили за своими секторами будучи наготове. Они выглядели так же, как и я — мрачные, сосредоточенные. Интендант, который нас подставил, сейчас, наверное, пьет ледяное вино в кондиционированном кабинете, считая прибыль. Он думает, что мы сгнили на рудниках.

Я крепче сжал рукоять винтовки. Мир круглый, а Арракис тесен. Возможно, когда-нибудь наши пути пересекутся. И тогда я посмотрю, поможет ли ему его лощеная подпись против пули.

— Подезжаем! — раздался голос Кейна по внутренней связи. — Всем приготовиться.

Я выдохнул, проверяя предохранитель. Прошлое осталось в Карфаге. Впереди была неизвестность. И служба. Это я умел лучше всего.

* * *

Снаружи все выглядел именно так, как и ожидалось. Приземистый старый блокпост, на удивление практически целый. Только следы эрозии на внешних стенах. Со стороны казалось, что здесь не жили лет пятьдесят, и единственные обитатели этих руин — песчаные блохи.

— М-да, — протянул Корс, выглядывая из-за моего плеча. — Дворец, ничего не скажешь. Мы здесь не задохнемся, сержант? Вентиляционные шахты наверняка забиты наглухо.

— Разговорчики, — одернул я его, хотя сам думал о том же. — Выводи людей. Строиться у шлюза.

Мы высыпали на раскаленный бетон. Люди жались в кучку рядом с вещами, после отбытия транспорта, с опаской глядя на темный зев входных ворот. Кейн и Элара спустились последними. Кейн подошел к панели управления у массивных ворот. С виду панель была мертвой — забитой пылью и ржавчиной. Но стоило ему приложить ладонь, как скрытый сканер мигнул синим, и многотонная створка дрогнула.

Скрежет? Нет. Двери пошли в стороны с мягким, едва слышным гудением моторов. Никакого скрипа, никакого рывка. Механизм работал как часы.

— Заходим! Заносите вещи! — скомандовал Кейн. — Не стойте столбами.

Мы вошли внутрь. И как только внешние створки сомкнулись за спиной замыкающего, отрезая нас от воя ветра, наступила тишина. Я ожидал увидеть темное пространство, вместо этого вспыхнули потолочные панели — не аварийное красное освещение, а нормальный, дневной свет.

Воздух. Я глубоко вдохнул. Он был чистым. Вентиляция работала и гул системы жизнеобеспечения звучал для меня лучшей музыкой.

— Жилой сектор — прямо и направо, — Кейн указал направление. — Там казармы. Размещайтесь. Торн, через час жду у себя. Определимся по постам и сменам.

Он и Элара свернули в боковой коридор, к командному центру, оставив нас осваиваться. Мы прошли в жилую зону.

— Ого… — выдохнула Мира.

Это была не тюрьма и не ночлежка. Это был стандартный имперский военный модуль класса «Б». Длинное помещение с высоким потолком, разделенное переборками на секции. Да, сейчас пустые, но поэтому и брались спальники. Я быстро прикинул объем. Здесь можно свободно разместить полную роту — человек сто, а если поставить койки плотнее, то и две. Нас было меньше сотни, считая детей.

— Здесь… чисто, — пробормотала одна из женщин, проводя пальцем по стене. Пыль была, как и вездесущий песок, но гораздо меньше, чем могло бы быть. Было видно, что этим всем давным-давно никто не пользовался. В дальнем конце помещения я заметил двери в санблок. Проверил. Воды не было. Может только пока? Хотя работающие душевые на блокпосте посреди пустыни — это роскошь, доступная не каждому гарнизону. Люди стояли, не решаясь занять места. Они все еще ждали подвоха. Ждали, что их загонят в грязный подвал.

— Чего замерли? — я хлопнул в ладоши, привлекая внимание. — Это не экскурсия! Корс, дели людей по секциям. Семейным — правое крыло. Одиночкам — левое. Раскладывайте спальники и разбирайте вещи.

Началась суета, но теперь в ней не было страха. Люди устраивали себе место. Я увидел, как Мира усадила Лию на расстеленный спальник, сняла с неё жесткий внешний комбинезон и дала пить. Дочь тут же свернулась калачиком и закрыла глаза.

Я выдохнул.

— Корс, Миллер, ко мне, — скомандовал я, стирая пыль со схемы помещений, которую заметил на стене. Мои капралы подошли. Теперь они выглядели иначе. Вымытые, в чистой форме, с оружием.

— Слушай боевой приказ, — начал я, понизив голос. — Расслабляться рано. Мы не знаем, кто еще бродит в этой пустыне. Стены толстые, но без глаз они