уменьшилось до приемлемого уровня, я не тороплюсь, смакуя, покусывая, исследуя каждый уголок ее рта.

Возможно, я и был тем, кто украл ее, но именно она украла мое проклятое сердце и возродила мою душу. Мысль о том, чтобы потерять ее сейчас, неприемлема. Это означает, что я должен выяснить, кто нацелился на нас и почему. Как только я убью этого сукина сына, Серена будет в безопасности, и она сможет остаться здесь, в Италии.

Со мной. Навсегда.

Предательская мысль проносится у меня в голове, когда я запускаю пальцы в волосы у нее на затылке. — Ты нужна мне, — Шепчу я ей в губы, признание вырывается прежде, чем я успеваю его остановить.

— Мне нужно, чтобы ты был внутри меня, — возражает она.

— Все, что тебе нужно сделать, это спросить, tesoro. — Отпуская ее рот ровно настолько, чтобы расстегнуть ее джинсы и стянуть их вместе с трусиками вниз по ногам, я обнажаю ее за считанные секунды.

Возбуждение уже блестит на складках ее киски, и я становлюсь диким при виде этого. Либо предыдущая драка раззадорила ее, либо она промокла только от этого огненного поцелуя. В любом случае, это только доказывает, насколько идеальна для меня эта женщина.

Она теребит мои брюки, ее пальцы возятся с пуговицей и молнией. Она гладит мой член одной рукой, освобождая меня от джинсовых пут.

— Ты чувствуешь, как возбуждаешь меня, tesoro?

Она прикусывает нижнюю губу и стонет, когда ее рука скользит вверх и вниз по моей длине. — Только для меня, верно, Тони?

— Только для тебя.

Серена направляет мою толстую головку к своему входу, и предвкушение скручивается у меня внутри. Я никогда раньше не имел ее так быстро, обычно прелюдия затягивает ожидание и мою сдержанность, и я волнуюсь, что кончу в тот момент, когда погружусь в нее.

— Ты уверена, что готова? — Шепчу я ей в губы, проводя кончиком по ее скользкому теплу.

— Ммм, да, я готова. Я хочу, чтобы ты трахнула меня, Тони. — Она протягивает руку между нами, играя с моими яйцами, и я уже чувствую, как они напрягаются. — Пожалуйста, мне нужно почувствовать тебя внутри себя, забыть обо всем остальном на несколько блаженных мгновений.

Cazzo, какой же я bastardo. Конечно, она знает. Все, что я принес ей, — это страдания с тех пор, как захватил ее в плен.

Я закидываю ее ноги себе на плечи, и она ахает, широко раздвигая для меня свои. — Dio, у тебя самая красивая киска, которую я когда-либо видел.

Она запрокидывает голову и хихикает, когда я выстраиваюсь перед ее входом. Затем я толкаюсь бедрами, заполняя ее до отказа. Ее спина приподнимается над кроватью, наши стоны эхом разносятся по маленькой комнате в идеальном унисоне.

— Merda, tesoro, твоя киска такая горячая и влажная, так туго обхватывает мой член. Это абсолютно идеально. — Я врываюсь в нее, мои яйца ударяются о ее задницу с каждым толчком. Закинув ее ноги себе на плечи, я погружаюсь глубже, чем когда-либо, мой большой палец кружит по ее клитору, когда я толкаюсь в нее.

Ее свободная рука играет со своим соском, ее рот изогнут в идеальной букве O. — Еще, не останавливайся, — она тяжело дышит, ее бедра приподнимаются навстречу каждому моему толчку.

— О, я не планирую когда-либо останавливаться. Пока ты не кончишь так сильно, что будешь чувствовать меня несколько дней. — Я сгребаю ее в объятия, обхватывая ее ноги вокруг своих бедер, чтобы войти глубже. Ее руки обхватывают мою шею, ладони скользят по моей спине. Обычно я избегаю любого положения, когда ее руки могут дотронуться до моих шрамов, но, движимый непреодолимой потребностью в ней, я оступаюсь. Она не произносит ни слова, пока ее пальцы пробегают по сморщенной коже. После мгновения паники я вместо этого отдаюсь удовольствию. На коленях я переползаю кровать к мягкому изголовью. Приподняв ее, я прижимаю ее к мягкой ткани и толкаюсь снова и снова.

Я так глубоко, так полностью погружен в ее жар, что могу чувствовать каждый дюйм ее тела. Стенки ее киски сжимаются вокруг меня, сжимаясь с каждым маниакальным толчком. Я выхожу оставляя только кончик, затем погружаюсь снова, издавая хриплый стон.

— Еще, — хрипит она.

Я делаю, как мне говорят, потому что, черт возьми, я бы сделал все, чтобы услышать эти стоны из ее уст. Вытаскивая, пока я почти полностью не обнажаюсь, я вхожу снова и снова. Моя головка ударяется о ее клитор, приближая ее к краю. Я вижу, насколько она близка к разрядке, по розовому оттенку ее щек, дикому выражению глаз и ровной пульсации сокращений вокруг моего члена.

— Я хочу жить внутри тебя, — выдавливаю я из себя. — Я хочу просыпаться каждое утро и наполнять тебя своим членом.

— Мммм. — Ее руки сжимаются вокруг моей шеи, и я крепче сжимаю ее бедра, заставляя ее подниматься и опускаться в лихорадочном ритме. — Я так близко, — выдыхает она. — Я собираюсь кончить.

Я ускоряю темп, мои мышцы горят от усилий поднимать ее снова и снова, чтобы поддерживать бешеный темп, но мне все равно. Я бы позволил ей скакать на моем члене весь день и ночь, пока я не перестал бы чувствовать своих рук, если бы это означало, что я мог оставаться внутри нее.

Серена — все для меня.

Возможно, я потерял свой дом, всю свою семью, но мне будет достаточно, если бы я мог просто обладать ею.

Эта мысль открывает шлюзы, о существовании которых я и не подозревал, и волна эмоций приливает прямо к моему члену. Merda, я собираюсь кончить.

Развернувшись, я укладываю ее на кровать, ее голова свешивается с края, груди подпрыгивают при каждом неистовом движении. — Кончи со мной, — приказываю я, мой голос звучит неровной симфонией, гармонирующей с ее хриплым дыханием.

Ее глаза встречаются с моими, такие полные вожделения и огня, и что-то разбивается вдребезги внутри меня.

— О, Тони, — вскрикивает она за мгновение до того, как мой член дергается внутри нее.

Мы кончаем в идеальном унисоне, ее глаза закатываются, а идеальные губы изгибаются в соблазнительную букву "О". От одного вида того, как она распадается для меня, по моему телу пробегает дрожь. Я кончаю в нее, огонь разливается по моим венам от мощного оргазма. Я чувствую, как тепло разливается по ее бедру.

И cazzo, мне нравится видеть ее, наполненную моим семенем. Когда-нибудь я захочу, чтобы ее живот был полон этого.

Черт, откуда это взялось? Я быстро моргаю, прогоняя слишком яркий образ беременной Серены.

— Ты в порядке? — Она