— У вас неприятности, мисса?

— Нет! — быстро ответила она, отводя глаза. — Но я же могу здесь переночевать, правда?

— Для этого и существуют отели, — уверил её Ольтен. — Ваше имя? И вы без багажа?

— Без багажа… А можно без имени? Или вот: запишите меня как миссу Ольви… Да, мисса Илейн Ольви! Так ведь можно? — уже вопросительно взглянула она.

— В «Гранд-Терре» мы гарантируем нашим гостям полную конфиденциальность и безопасность. Вы предпочитаете наличными или чеком?

— Ой… — окончательно растерялась она. — Кажется, у меня нет денег. А можно послать счёт на имя… ну… графа Ольвиденского. Это мой отец… Только не сразу, а потом?

Тут она ещё немного помялась, но, посмотрев на невозмутимого и понимающего Ольтена, вдруг выпалила:

— Да, я сбежала из дома! Просто там невыносимо! Папенька запрещает мне прокалывать уши, говорит, что ещё маленькая, а все мои подружки уже с серёжками ходят! А мне уже целых тридцать два! И на Воронке́ не даёт ездить! И кроликов в спальне держать не разрешает!

— Какая жестокость, — сочувственно кивнул Виллис. — Полулюкс в вашем распоряжении, мисса, но, боюсь, кроликов у нас тоже нет.

— А почтовые аппараты у вас тут есть? — оживилась она. — Подружки с ума сойдут от зависти, что я сбежала! А их же можно будет пригласить на пару часиков?..

Девица упорхнула в переговорную, а Виллис, нахмурившись, уже строчил записку на бланке отеля. Я заглянула: «Его сиятельству графу Нортену Ольвиденскому…»

— Она несовершеннолетняя, мисса Эхения, — пояснил управляющий. — Лучше сразу, нежели он сам нагрянет с полицией.

— Знаете, кажется, я помню этого графа, его супруга после моего oppvekst приглашала на чай… Пожалуй, я сама нанесу им визит.

Скандального и тщательно спланированного побега от родителей-«тиранов» в особняке Ольвиденских пока не заметили. Может быть, по той причине, что находился их особняк в пяти минутах ходьбы от отеля, а гордая и независимая беглянка отсутствовала дома всего минут десять.

— Милый, ну у неё такой возраст, — улыбнулась графиня Ольвиденская мужу. — Повредничает немного — и успокоится. Вы ведь присмотрите за ней, дорогая Эхения? Счёт мы оплатим, не сомневайтесь. А когда вычтем эту сумму из её карманных расходов, она сама поймёт цену своей выходки. У вас ведь приличный отель? Ну и пусть устроят там девичник, я вот помню свой первый…

Я заверила, что юной бунтарке в «Гранд-Терре» ничего не угрожает, и клятвенно пообещала накормить, проследить, уложить, исключить из вероятной вечеринки алкоголь и парней, а наутро отправить беглянку домой.

Уф-ф. Всего два первых гостя, а уже столько мороки с ними… Но я поймала себя на мысли, что мне это нравится. Ещё посмотрим, Рейн, кто кого!

Глава 17

Проигрыш ради… победы?

Пока гостей были единицы, мой персонал справлялся с ними на ура. А ведь каждый требовал исключительного к себе отношения! Взять хотя бы мадам Айн-Гардимау, придирчивую тёщу того самого несчастного гостя на открытии.

Мадам бывала наездами в Шенлине строго раз в месяц и успела довести до белого каления владельцев лучших гостиниц города. Виллис сразу поселил её в королевский люкс, рассудив, что зять не поскупится, когда речь зайдёт о его собственном душевном спокойствии. Мадам обычно приезжала с личной камеристкой, кроткой бессловесной девицей, и компаньонкой, такой же тихой забитой женщиной средних лет.

Из всех троих был слышен голос только мадам, и какой это был голос! Хрустальные люстры тряслись. Брак с генералом, видимо, не прошёл даром, ей бы на плацу командовать. От персонала она требовала беспрекословного подчинения и чёткого исполнения обязанностей. При этом не выносила подобострастия и терпеть не могла мямлей. На всякий случай я распорядилась убирать в её комнатах дважды в день, а Кх’хрум предупредительно сообщал о любых её передвижениях по отелю, чтобы та никого не застала врасплох.

Тем не менее генеральша всюду совала свой нос и один раз даже заявилась в прачечную, куда гостям вообще хода не было. И именно в тот момент, когда не менее резкая Бонита отчитывала своих сотрудниц и раздавала задания на день. У уругвайки, получившей место старшей горничной, обнаружился крутой латиноамериканский нрав, поэтому их встреча выглядела так:

— Кика, верхнюю пуговицу застегнуть! Не отросла ещё твоя pecho, нашла кого своим первым размером пугать… Передник по центру! Маргрита, волосы собрала! И зеркала перемой в четырнадцатом, одни разводы! Озора, куда крахмала столько сыпешь! Гости о твою наволочку всё лицо порежут! Марш шестой перестилать! И не скаль зубы, не женихов тут ищешь!

Тут её взгляд упал на генеральшу, и, не успев переключиться, Бонита гаркнула и на мадам Айн-Гардимау:

— Спину выпрямить! Подбородок выше! Горбитесь тут, а потом ночью заснуть не можете, все простыни перекрученные! Брошь переколоть левее! О… Это вы, мадам… Ну, тут уж, извините, я командую! У вас вообще уже две минуты, как чай по расписанию! — Бонита сверилась с часами и воинственно упёрла руки в боки.

Генеральша, требовавшая пунктуальности от всех и во всём и сама пойманная с поличным на несоблюдении своих же правил, вышла из прачечной без звука и с выпученными глазами. А потом подошла к Виллису и, поджав губы, неохотно сообщила:

—