Львович ловко, доведённым до автоматизма движением щёлкнул крышкой, запрокинул голову и сделал несколько уверенных глотков.

— Фух… хорошо пошла, — выдохнул он с облегчением.

Прозвучало так, будто внутрь Глобуса только что вернулась душа, а не сорокоградусный напиток. Его глаза слегка покраснели, взгляд стал мягче, а губы расползлись в удовлетворённую улыбку.

— Вот всё… теперь я точно готов участвовать в вашем… занимательном плане, — заверил он.

— Вот и хорошо, — сказал я, убедившись, что моральная подготовка нашего «ведущего актёра» завершена, — раз все готовы, предлагаю от слов переходить к делу и занимать позиции. Все помнят, что нужно делать?

Все кивнули почти синхронно.

— Ну тогда начинаем. Вы, Иосиф Львович, идите первым, — сказал я, показывая на дверь.

— Пойду… уже иду… — пробормотал Глобус.

Надо сказать, он поднялся из-за стола не без труда. Видимо, содержимое фляжки разнеслось по организму быстрее, чем он рассчитывал. По крайней мере, ноги у него уже слегка подкашивались.

Но в чём-то географ был прав: для предстоящей роли такое состояние подходило идеально. Слишком трезвый географ играл бы не так убедительно.

Глобус вышел из моей каморки, не закрыв дверь до конца, и сразу после этого София Михайловна эмоционально всплеснула руками. Она наклонилась ближе ко мне, понизив голос до заговорщического шёпота:

— Володя, я надеюсь, ты тысячу раз подумал…

Я лишь в ответ подмигнул Соне. Завуч задавала вопрос скорее из принципа, чем из необходимости. Да и ответ здесь уже, по сути, был не нужен. Всё было решено, механизм запущен, и оставалось только довести дело до конца.

Я взглянул на часы: с момента ухода географа прошло ровно три минуты. Как раз столько, сколько требовалось по моим расчётам, чтобы он дошёл, «занял позицию» и начал исполнять ту часть роли, ради которой мы вообще всё это затеяли.

Настало время переходить к следующей фазе.

— Так, пацаны, вы идёте следующими, — сообщил я, повернувшись к ученикам. — Не выделяемся, не суетимся, ведём себя естественно и непринуждённо.

— Всё сделаем, Владимир Петрович, по высшему разряду! — пообещал Кирилл.

Пацаны дружно поднялись из-за стола, стулья мягко скрипнули. Я заметил, что так же, как и у географа, их чай остался нетронутым. Впрочем, оно и понятно: при таких разговорах чай был последним, о чём они думали.

В глазах у пацанов играл блеск азарта. Молодые прекрасно понимали, что сейчас будет не скучная рутина, а что-то, что можно потом пересказывать друзьям.

Я дождался, пока они выйдут из кабинета, убедился, что шаги затихли. Следом достал телефон, разблокировал экран и набрал короткий трёхзначный номер.

— Скорая помощь, говорите, — донеслось из динамика, когда на другом конце сняли трубку.

— Здравствуйте, у нас тут в школе учителю плохо, — сообщил я.

— А что с ним? — уточнила диспетчер.

— Ну, если бы я знал, что с ним, то вам бы не звонил, — заверил я будничным тоном. — Понятия не имею: упал и не шевелится. Теперь бы нам понять, когда очнётся: будет гипс или чего похуже?

Диспетчер попросила продиктовать адрес, записала и уверила меня, что бригада выедет как можно скорее.

Я положил трубку и снова перевёл взгляд на завуча. Приезд скорой помощи, как и все предыдущие шаги, был частью моего тщательно продуманного плана. Того самого плана, который я выстраивал по минутам и который должен был сработать без единого сбоя. Хотелось верить, что именно так оно и будет.

— Ой, Володя… я прям конкретно переживаю, — волнительно выдохнула Соня. — А вдруг ничего не получится?.. — поделилась она со мной мыслями, не скрывая, что этот эксперимент ей даётся тяжело.

Я же молча взглянул на часы в телефоне, сверяясь с тем таймингом, который пока шёл идеально.

— Получится, — невозмутимо пожал я плечами. — Ты только на вызов ответь, Сонь. Ладно?

— На какой вызов? — спросила завуч, прикусив губу и пытаясь скрыть растущую тревогу. — Мне пока не звонят, Володь…

Но едва она успела закончить фразу, как её мобильный телефон завибрировал в руке.

— Звонят… ага… — прошептала Соня, хотя прекрасно знала, что именно этот момент и должен был настать.

Она шумно выдохнула, собираясь с духом, и наконец взяла трубку. Говорила она, естественно, так, будто никакого плана у нас нет и никогда не было.

— Алло, говорите, я вас слушаю, — пропела она мягко.

Молодец, конечно: завуч входила в образ так же естественно, как актриса, выходящая на сцену под свет софитов.

— Ой, какой ужас… — театрально протянула Соня. — Да вы правы… Иосиф Львович уже пожилой, и с ним может случиться всё что угодно…

Из динамика слышался взволнованный, почти надрывный голос Кирилла. Слова различались плохо, но мне и не нужно было их слышать. Я прекрасно знал, что пацан будет говорить.

— Сейчас всё сделаем, — заверила Соня. — Большое спасибо, что сообщили мне, и спасибо за вашу бдительность… Сейчас же я немедленно вызову скорую помощь для нашего весьма уважаемого учителя по географии.

Она сбросила вызов.

— Ну всё… началось, — завуч гулко выдохнула, выпуская из себя напряжение. — Так, ну… скорую ты уже к нам вызвал, Володя, чуточку заранее…

— Вызвал, — кивнул я. — Так что теперь, Сонь, иди прямиком к директору и говори Леониду Яковлевичу, что этот «идиот» физрук взял и вызвал скорую нашему географу, который «пьян в усмерть».

Завуч заморгала, словно представляла лицо директора в тот момент, когда он услышит эти слова.

— Хорошо, Володя… Я, конечно, не знаю, как Иосиф Львович согласился… и как я могу ему гарантировать, что всё в итоге будет хорошо, и никто его не уволит. Потому что если директор узнает, что Иосиф Львович пьяный… вернее, не пьяный… пьяный-то он всегда… а тут про то, что он в таком состоянии… — затараторила завуч.

Её дыхание сбилось, руки машинально начали поправлять невидимую складку на блузке. Верный признак того, что Соня переживает куда сильнее, чем показывает.

— А это уже мне оставь, Сонь, — сказал я. — Как только этот вопрос встанет, я сам с ним разберусь. И сам всё объясню Леониду Яковлевичу.

— Я поняла, Володь, — кивнула завуч, принимая правила игры, пусть и со скрипом. — Я хоть и терпеть ненавижу географа за то, что он не может взять себя в руки… но в данном конкретном случае мы всё-таки делаем одно общее дело.

— Ну вот, — ответил я. — Так что ты про общее дело не забывай, Соня. Всё, иди к директору.

Несмотря на внешнюю строгость и привычку давить авторитетом, Соня явно боялась той части плана, что выпадала на её долю. Бояться — не значит отказаться, но тревога проступала в каждом её жесте. Слишком уж многое здесь