— Карабас!

Соня только покачала головой с тяжёлым разочарованием:

— Ну вот, что и требовалось доказать, Иосиф Львович.

Мне, конечно, было забавно смотреть на эти препирательства. По их тональности было ясно, что между Соней и географом уже давно тлеет давний педагогический конфликт.

Иосиф Львович уже раскрыл рот, собираясь защищаться. Однако спору я продолжиться не дал. Всё-таки собрались мы здесь не для того, чтобы выяснять отношения. Да и времени у нас оставалось совсем немного. Так что нужно было наконец переходить к делу.

— Так, коллеги, всё это хорошо, но предлагаю вам обсудить это потом, на педсовете, — сказал я.

Соня коротко кивнула, соглашаясь сразу. А вот Иосиф Львович хоть и закрыл рот, но при этом изобразил демонстративную обиду. Нет, может быть, талант у него и правда был. Вернее так — талант иногда у него проглядывал. Но, как я уже давно заметил, реализовывать его Иосиф Львович не торопился.

Я повернулся к Кириллу:

— Кирилл, столица Венесуэлы — это Каракас. Запомни, может быть, на будущее даже пригодится. Как-никак, это наша дружественная страна, — сказал я и подмигнул пацанам, чтобы разрядить обстановку. — Ну а теперь к делу, и попрошу меня больше не перебивать, дамы и господа.

Я хлопнул в ладони и потер их друг о друга.

— Слушайте, что нам нужно сделать для того, чтобы эта олимпиада вообще в принципе состоялась и у нашей школы появился шанс на то, чтобы её не закрыли.

И я начал озвучивать свой план, который уже полностью сформировался у меня в голове. План был непростой, местами даже авантюрный, но требовал прежде всего определённого мужества от каждого, кто в нём будет задействован. И, если честно, я считал слабым звеном именно нашего географа.

Всё-таки человек пьющий, вечно тревожный, всё время оглядывающийся по сторонам, чтобы никто не поймал его за этим делом с поличным. Разумеется, Львович отличался крайней осторожностью в любых инициативах. А в моём плане географу доставалась одна из главных ролей. Причём роль такая, которую нужно было сыграть так убедительно, что поверил бы даже Станиславский, встань он сейчас у нас в кабинете.

Географ, прекрасно понимая это, уже на середине моего рассказа вспотел так, словно его посадили на допрос. Он снова достал свой фирменный платок и начал промакивать им лоб.

Что до нашей завуча, то она выслушала план с невозмутимым выражением лица. Соню трудно было чем-то удивить. К тому же после нашего недавнего разговора я точно знал, что Соня готова поддерживать меня в каждом пункте.

А вот у пацанов глаза прямо-таки загорелись, когда они слушали. План действительно был рискованным — на грани безумия, по меркам школы уж точно. Однако именно эта острота, эта перчинка и цепляла их. В их взглядах мелькнул подростковый азарт.

— Всем всё понятно? — спросил я, когда закончил свой рассказ. — Возражения, вопросы, замечания имеются? Если да, то попрошу ускориться.

Завуч лишь качнула головой, мои ученики тоже сидели молча — у них от предстоящей авантюры глаза всё ещё горели, не до вопросов было. А вот у кого вопросы нашлись, так это у Глобуса. Он кашлянул в кулак, словно набираясь духу, и изобразил максимально серьёзное выражение лица:

— Владимир Петрович, вы же понимаете, чем я рискую, если соглашусь во всём этом участвовать, — сказал он тревожным голосом. — Да, я понимаю, что я ваш должник, что долги надо отдавать, но всё же… я думаю, что вы понимаете, что мне нужны гарантии. На случай чего.

При этих словах он демонстративно покосился на Соню, словно хотел, чтобы именно она это услышала.

Я прекрасно понял, что он имел в виду. Иосиф Львович всей душой желал, чтобы завуч на ближайшее время от него отвязалась. И не маячила над душой со своими «яркими педагогическими наблюдениями».

— А что вы на меня так смотрите? — спросила Соня.

Потом перевела взгляд на меня. В её глазах читалось совершенно ясно: «Ну вот, я же говорила, что звать его сюда — плохая идея. Он точно не член нашей команды».

Мне было совершенно не с руки позволить географу сорваться с крючка, на который он уже практически наделся. Упустить его сейчас — значит потерять ключевого участника плана.

— София Михайловна, — начал я, делая голос мягче и располагающе улыбаясь, — у меня сейчас будет личная просьба к вам. Прошу: вы хотя бы на ближайший месяц дайте нашему уважаемому Иосифу Львовичу выдохнуть.

Я улыбнулся Соне ещё шире, подчёркивая, что прошу искренне.

— Да скорее не выдохнуть, Владимир Петрович, а хоть раз вдохнуть полной грудью, — поправил меня географ с такой тоской, будто говорил не о двух неделях передышки, а о мечте всей жизни.

Соня уже раскрыла рот — я по глазам видел, что она собиралась выдать резкое и, скорее всего, очень принципиальное возражение. Но я опередил её буквально на полслова. Всё-таки дай ей сейчас заговорить — и всё мгновенно скатится в очередную педагогическую перепалку.

— Спасибо, София Михайловна, что согласились, — сказал я. — Вы умница. А вы знаете, что я, во-первых, такие вещи не забываю, а во-вторых, всё делается исключительно во благо общего дела.

Соня чуть сузила глаза, внутри неё ещё кипел протест.

— Ладно, две недели всего, и ни днём больше! — резюмировала она.

— Идёт, согласен! — тут же воскликнул географ и добавил смущенно. — Так что, Владимир Петрович, я тоже в деле. Хотя… для большей правдоподобности мне было бы совершенно не лишним чуточку тяпнуть…

Соня на этих словах чуть не подпрыгнула на своём стуле. Её лицо перекосило от искреннего возмущения.

— Это как?.. — начала она, возмущённо вскидываясь и уже набирая воздух для длинной нотации.

Но я снова аккуратно её перебил:

— Я думаю, никто не умрёт от рюмки, — сказал я. — Тем более нам это действительно нужно для чистоты эксперимента. И, тем более, мы только что договорились про две недели, София Михайловна.

Я произнёс это спокойно, и именно такая интонация лишила Соню аргументов. Завуч выдохнула, сжала губы в тонкую линию, но спорить дальше не стала. Компромисс был найден, правила установлены, а роли распределены.

От автора:

Приключения Водяного в краснодарской глубинке. Расследуй преступления и раскрой тайны вместе с ним.

https://author.today/reader/511120

Глава 12

Географ, видимо, решил ковать железо, пока горячо. Он сразу же, без малейших колебаний, полез во внутренний карман своего пиджака и достал небольшую металлическую фляжку. Потёртую такую, гладкую, будто она пережила с ним больше педсоветов, чем Соня за всё время работы в школе. Было совершенно очевидно, что носил он