– все то же. Но, к несчастию для него, одна из соблазненных им бедняжек, а именно Офелия, понесла, и королева, под страхом казни, приказала им пожениться. Обоих с позором выгнали из дворца и закрыли в этом далеком, одиноком на то время поместье. Федерико и Офелия ненавидели друг друга, и после того, как родился их единственный сын, они жили, как враги, и больше детей у них не было. Вот и вся история. – Мистер Валент поднялся со стола. – Ваши иллюзии и девичьи бредни отняли у меня весь аппетит!

Несколько секунд за столом царила неловкая тишина. Хелен и Луиза изумленно переглянулись. Эдмунд равнодушно хмыкнул и вернулся к своей тарелке.

– Какой стыд! Какой скандал! – Миссис Валент была так ошеломлена этой правдой о предке супруга, что даже приложила ладонь к сердцу.

– И вы скрывали это он нас, отец? Почему? – ахнула Хелен.

«Рафаэле был прав… Он был прав! А я так обиделась на него тогда!» – пронеслось в ее разуме.

– Романтическая история любви звучит получше истории о распутнике и забеременевшей от него глупой девчонке, – как ни в чем не бывало ответил мистер Валент. – Но об этом никто и никогда не узнает. Правда, Нэнси? – Он строго взглянул на горничную, стоящую у двери с широко распахнутыми от удивления глазами.

– Правда, сэр! Я не скажу ни слова! Никому! Клянусь Матерью Девой Марией! – Нэнси осенила себя крестом.

– Что ж, прекрасно! – улыбнулся ей мистер Валент. – Потому что, если ты все же решишься испортить репутацию семейства Валент, это будет мое слово против твоего: слово дворянина против слова прислуги. Тебе не только не поверят, но и никто не пожелает взять на работу сплетницу.

– Я понимаю, сэр! – Нэнси проглотила ком в горле. Ее лицо было белым, как мел.

Хозяин дома довольно ухмыльнулся и покинул столовую.

– Нет, нет, дорогой супруг, постойте-ка! – Миссис Валент бросилась вслед за своим мужем.

– О, Боже мой! – ошеломленно обратилась Хелен к сестре. – Кто бы знал?

– Все тайное когда-нибудь да стает явным, – загадочно ответила на это Луиза.

– Ты на что-то намекаешь? – недовольно бросила Хелен, вновь подумав, что Луиза, возможно, знала о ее романе с графом Конти.

– Ты такая странная сегодня, Хелен! – Луиза пригубила вина. – И книги, которые читаешь, я нахожу очень глупыми!

– То есть, если к тебе посватается французский или итальянский дворянин, ты так просто, даже не раздумывая, уедешь с ним? Покинешь всех нас? – покачала головой Хелен.

– У тебя есть сомнения на этот счет? – Луиза очаровательно улыбнулась и продолжила свою трапезу.

– Я хочу десерт! – громко заявил Эдмунд.

– Мисс Валент? – робко осведомилась Нэнси у Хелен. В отсутствие матери, хозяйкой была она. – Принести мистеру Валенту десерт?

– И мне! – сказала Луиза.

Хелен не знала, что ответить: ее мысли были в другом месте. Они были с Федерико, с Рафаэле, где угодно, но не здесь.

– Хелен! Прикажи Нэнси подать десерт! – недовольно воскликнула Луиза, видя, что ее сестра вновь глубоко задумалась.

– Подай десерт, Нэнси, – приказала Хелен, поднимаясь из-за стола. – Но я пойду в свою комнату… Вся эта правда о нашем предке Федерико помутнила мой разум!

Хелен быстро поднялась в свои покои, закрыла дверь на ключ, а затем упала на колени, перед кроватью, схватила голову руками и зажмурила глаза.

Вопросы, на которые она искала ответы, она не только не получила, но и утонула в омуте новых и еще более темных.

Глава 35

Остаток дня прошел спокойно, но Хелен провела его в своей комнате, думая о Рафаэле и его отъезде, о Федерико и его черной душе, о бедной Офелии, которая опозорила свой род внебрачной беременностью от распутника… Образ ее прародителя, которого она обожала и которого вознесла на такой высокий, недоступный пьедестал, оказался обычным похотливым ловеласом, которого силой заставили жениться на его наивной жертве… На «бледной и невзрачной англичанке», как выразился ее возлюбленный итальянец. Она слышала историю любви Офелии и Федерико с самого детства и всю свою жизнь верила во всепоглощающую, разрушающую все преграды любви… Миф… Все это просто миф! Пыль! Ложь!

«Но мой Рафаэле не такой… Он прекрасен душой и горд сердцем. Он желает жениться на мне не потому, что его принуждают к этому браку под страхом смерти, но потому, что он любит меня – горячо и пылко, как может любить лишь итальянец!» – подумала Хелен, и в ее душе разлилось сладко-горькое чувство, которое она желала бы прогнать из своих вен, но которое приносило ей удовольствие… Удовольствие и счастье того, что она любима. По-настоящему.

Но даже теперь, когда ей открылась правда о происхождении Валентов, и особенно после того, как отреагировал ее отец на эгоистичные слова Луизы о ее готовности покинуть семью и Англию, она твердо уверилась в том, что не кинется на зов сердца, а останется здесь, в Брайстед-Манор. В Англии. Так далеко от Рафаэле. Одинокая и несчастная.

– Мисс Валент! Вас желают видеть к ужину! – в дверь постучали. Это была Нэнси.

– Уже? – Хелен не заметила, как прошло время, поэтому была удивлена тем, что провела в своей комнате так много часов.

– Желаете, чтобы я помогла вам сменить платье, мисс? – осведомилась Нэнси.

– Да, да. Входи. – Хелен поднялась с кровати, подошла к своему большому шкафу, достала оттуда бордовое муслиновое платье с рукавами-фонариками, сшитое для нее прошлой весной, и подала его Нэнси.

Смена утренних и вечерних платьев строго соблюдалась в Брайстед-Манор. Это было частью этикета, и хозяйка дома настаивала, что наряд в течение дня меняли не только дамы, но и джентльмены. Именно так заведено в дворянских семьях, пусть даже они живут не в огромном городе, а в маленьком городке, больше похожем на большую деревню.

Через полчаса Хелен спустилась в гостиную, где ее уже ждали. Как обычно, к ужину, все Валенты были элегантно и немного нарядно одеты, и бордовое платье Хелен гармонично оттеняло темно-синее платье Луизы. Но в одном из кресел Хелен заметила новое лицо – незнакомого ей пожилого мужчины, а тот, в свою очередь, едва заметив старшую мисс Валент, поспешно поднялся с кресла и принес девушке глубокий поклон, из которого с трудом и тихим кряхтением