братом миссис Сольер, еще до моего замужества, через моего отца. Видите ли, в отличие от меня и моей матери, мой отец всегда уважал класс буржуа… – Хелен осеклась, подумав, что рассказывает ему слишком много. Как будто решила доказать ему что-то, изменить его мнение о ней в лучшую сторону… Нет, этому не бывать.

– Я знаком с ними, но мы никогда не ужинали вместе, лишь порой вели пустые, короткие беседы. Он так далек от кораблестроения и моря, а я – от того, чем она занимается… – Бьорн-Магнэ задумался. – Чем он занимается? Напомните мне. Я запамятовал.

– Торговлей.

– Он как-то раз спрашивал меня, не имеется ли у меня несколько старых, но все еще на ходу, кораблей по разумной цене. У него такая милая, вечно смеющаяся супруга, – сказал Бьорн-Магнэ.

Они уже вышли из покоев и шли по коридору к лестнице.

– Мэри. Добрая и наивная девушка, – тихо уточнила Хелен, и вновь ее сердце сжалось от мысли, что мир этой овечки вот-вот может быть уничтожен, вместе с ее репутацией и добрый именем. – Когда вы познакомитесь с этой парой поближе, вы найдете их очень приятными, вежливыми и дружелюбными… Но скажите, навещали ли Хопсов? Мистер Хопс, его супруга и мисс Энн тоже в Лондоне.

– Да, я ужинал с ними, как раз вчера. Они пригласили и Вибеке – желали познакомиться с ней. Должен огорчить вас, Хелен: мисс Энн пока еще не появилась ни на одном из мероприятий, так как, сразу по приезду, сильно простудилась, и не покидает постели, – мягко ответил Бьорн-Магнэ.

– О, нет… Моя бедная Энн! – едва слышно воскликнула Хелен и тотчас приняла решение навестить ее завтра же.

– И я должен признаться вам, что осторожно выведал у мистера Хопса о состоянии поместья и вашем поведении. Я был уверен в том, что ваша матушка заставила вас стать затворницей и посвятить себя знатным семействам, подобным Нилманам, но был приятно удивлен, узнав, что местная буржуазия считает вас своей королевой, и о том, что вы с мисс Энн Хопс – лучшие подруги. А ведь я-то уже считал, что вы оттолкнули от себя всех, и Хопсов в том числе.

Хелен удивленно взглянула на мужа. Тот мягко улыбался ей.

– Если бы вы написали мне, вам не пришлось бы так некрасиво расспрашивать Хопсов. За моей спиной, – холодно бросила на это Хелен: признание мужа и мнение общества о ней, как о своей «королеве» ей ничуть не польстило.

– Вы совершенно правы, Хелен. Мой побег был трусостью и нежеланием бороться… – нахмурился ее муж.

– Как хорошо, что вы понимаете это, – иронично перебила его Хелен.

– Понимаю. Но в тот день, когда вы сообщили мне о том, что все же не беременны, у меня тоже имелась для вас новость, но вы даже не стали интересоваться ею. Вы помните об этом? – закончил свою фразу Бьорн-Магнэ.

– Я… Я помню, – вынуждена была признаться Хелен после того, как помедлила секунду, чтобы мысленно вернуться к той сцене, в кабинете.

– В тот день я получил королевский заказ на корабли и королевское приглашение в Лондон – от которого я не мог отказаться. Из-за срочности заказа мне нужно было ехать немедленно – сразу после бала. Я желал взять с собой и вас, Хелен, но в тот вечер вы очень ясно дали мне понять, что ваши обязанности хозяйки вы не считаете такой уж большой важностью, и я был уверен в том, что вы обязательно пригласите с собой вашу мать. Поэтому я молча уехал один. – Голос Бьорна-Магнэ стал жестким, и каждое его слово словно било Хелен по щеке, но она не желала защищаться, теперь понимая, что, действительно, он поступил даже мудро, оставив ее на хозяйстве, и тем самым лишаясь возможности вновь быть отвергнутой своей собственной женой.

– Мне жаль, что так получилось. Но я не буду оправдываться перед вами. Ошибка уже совершена, и я вижу, что ее уже не исправить, – тихо, стараясь держать свои эмоции в узде, сказала на эту тираду Хелен.

После этого супруги не сказали друг другу ни слова. Лишь, когда они подходили к большому, овальному, красиво накрытому к ужину столу, в большой светлой столовой, Бьорн-Магнэ сухо сказал жене, что ей очень идет фасон ее платья.

«К счастью для вас и вашего кошелька, я успела сшить новые платья и одежду по последней моде дома, а не приехала в прошлогодних нарядах, тем самым опозорив бы ваше гордое имя,» – с насмешкой подумала Хелен, но затем увидела, что сестра Бьорна-Магнэ, одетая в красивый вечерний наряд, занимала за столом место хозяйки дома, и, подойдя к ней, Хелен решительно попросила Вибеке пересесть на место для гостей и больше никогда не путать стулья.

– Но я занимала это место уже два дня, – холодно, серьезно сказала на это Вибеке, не двигаясь с места.

– В этом доме есть лишь одна хозяйка. И это – моя жена, – таким же холодным тоном, каким был тон его сестры, сказал ей Бьорн-Магнэ, и лишь тогда Вибеке медленно поднялась со стула и заняла место посередине стола – ближе к брату.

Хелен бросила на мужа благодарный взгляд и невольно улыбнулась ему. Он едва заметно усмехнулся.

«Он все еще считает меня хозяйкой дома, и мне не придется вновь завоевывать это звание и бороться за него с этой нахальной женщиной,» – невольно подумала Хелен, немного разволновавшись, но не выдавая свое волнение ни жестом, ни словом, ни взглядом.

Ужин прошел в молчании – для Хелен. Для Бьорна-Магнэ и его сестры он прошел в оживленной беседе – на норвежском, и, если он иногда задавал жене вежливые вопросы – Вибеке не обращала на жену брата внимания вовсе, словно Хелен не было за столом. Эта спертая, недружелюбная атмосфера все же заставила Хелен занервничать и искать возможности сбежать в покои мужа, где она могла бы остаться наедине со своими мыслями и размышлениями о муже, его сестре, Мэри, Энн, ее дальнейших планах и стратегии… Или просто позвать Дорис, чтобы как можно скорее лечь в постель, заснуть и не думать ни о чем вообще. Хелен предпочла второй вариант и сразу после ужина направилась спать.

Однако сон не шел, и Хелен, не двигаясь, лежала в теплой кровати, на которой горничные уже поменяли белье на свежее,