наброшенным мундирам, маячили Ка Хонг с Гюрзой. Всклокоченная со сна Гюрза пряталась за плечом мужа… и самозабвенно зевала, не собираясь отрываться от этого увлекательного занятия.

– Ваш лорд-командир сказал, вы остаетесь, чтоб защищать нас с мамой, двух слабых женщин! – топнула ножкой Агата.

Спасибо, милый Улаф! Остаться одной, без свидетелей, наедине с этими двумя слабыми женщинами было бы все-таки неприятно.

– Вот и защищайте! От беглой преступницы! – Агата патетическим жестом указала на меня, чтоб, не дай боги, преступницей не ошиблись. – Вы армия, вы должны помогать полиции!

Дверь за спиной снова распахнулась… и внутрь, толкаясь плечами, влетели Сигурд и де Орво. С трудом затормозили, едва снова не пнув меня под зад. Улетела бы прямиком Агате в объятия.

– Она не беглая! – пронзительно завопил Сигурд, то ли подхватывая меня под локоть, то ли цепляясь, чтоб не рухнуть на скользком полу.

– Гхм… – звучно откашлялся де Орво и внушительно объявил: – У полиции нет претензий к леди де Молино. Арест признан не имеющим достаточных оснований, леди освобождена с обязательством не покидать город.

– Я сразу сказала, что она все время была на виду, – в очередной раз зевнув, проворчала Гюрза.

– Она иллюзор! – взвизгнула Марита. – Что ей стоит…

– А у вас по всему дому анти-иллюзорные артефакты развешаны, – буркнула целительница.

– Она наверняка знает, как их отключить! – безапелляционно отрезала Агата.

– Полиция разве не проверила артефакты? – я обернулась к Костасу.

Бедный дворецкий даже побледнел, и смущенно переступил с ноги на ногу под устремленными на него яростными взорами матери и дочери. Костасу можно было даже посочувствовать: ответить мне – вызвать неминуемый гнев Мариты, сделать вид, что меня тут нет… тоже не самое разумное решение.

– Уехали они сразу, мерзавцы эдакие! – Фло, с руками, сложенными под передником, и надменно расправленными плечами напоминала одну из каменных статуй с островов Пасифайи – и была столь же равнодушна к гневным взглядам хозяйки. – Даже кабинет лордов не заперли – так обрадовались! Убивцу они поймали, ишь! – она злобно фыркнула.

Я покачала головой. Как-то Баррака совсем… зарвался.

– Устройте лордов де Орво и… – проклятье, я забыла фамилию Сигурда! Его Улаф еще в поезде представлял… – …и лейтенанта, они позавтракают… Вы же позавтракаете с нами? – я вовремя спохватилась, что надо хотя бы спросить.

– Завтрак! – Фло подхватилась и ринулась в сторону кухни.

– И я хотела бы принять ванну, – устало обронила я. Вообще-то я хотела комнату с ванной, но в доме слишком много народу и начать переселять кого-то из гостей… неловко может выйти.

Тита покосилась на Мариту, на Костаса, подумала мгновения… и с отчаянной решимостью на лице, будто на штурм алеманского редута шла, сделала короткий книксен:

– Сию минуту, леди… – и побежала вверх по лестнице.

– Мама! – Агата была как всегда пронзительна. – Почему она командует, как будто она здесь хозяйка?

– Потому что она теперь здесь хозяйка, – с тяжелым, как гранитная плита, презрением, процедила Марита. – Ради этого она убила твоего отчима! – она повернулась на каблуках и тоже направилась вверх по лестнице – неторопливо и надменно.

– Она и нас обязательно убьет, – Агата покосилась на меня, Гюрзу с мужем, де Орво… словно пересчитала всех, кого она ненавидит. Только на Сигурде споткнулась, сменив ненависть на простое неодобрение с разочарованием. И тоже побежала наверх по другой стороне лестницы.

– Прошу следовать за мной… – Костас отвесил поклон де Орво и Сигурду, и те просьбе вняли, последовали. Правда, Сигурд все оборачивался, и кажется, даже порывался вернуться, но специально оторвавшийся от жены Ка Хонг подтолкнул его в спину, едва не заставив впечататься в Костаса носом. Сигурд все же ушел, а я вздохнула с облегчением.

– К завтраку Вальдесы обещались вернуться, с похоронами помочь, – сквозь зевоту выдавила Гюрза.

– А завтрак у нас когда? – перебил ее муж.

Я с сомнением покосилась в сторону кухни и пожала плечами:

– Часа через два, наверное… – с такими потрясениями Фло вряд ли раньше управится.

– Мы тогда еще поспим, – решил Ка Хонг, – тут кровать помягче, чем в гарнизоне. Ванна опять же… – он ехидно подмигнул мне и приобняв зевающую жену за талию, повел наверх.

– Вот ты конь степной! У хозяйки дома ванны нет, а у нас, значит… – зашипела на него его Гюрза.

– А хозяйка тут всех сейчас построит, как Улаф после побудки, и будет у нее и ванна, и пруд, и фонтан, и чего захочет, – проворчал он в ответ.

Я окинула взглядом опустевший холл и тоже устало поползла вверх по лестнице. Наверное, лучше было не приезжать. Наверное, лучше было сохранить детские воспоминания, как я даже не взбегала – взлетала по этой лестнице, будто к туфелькам были приделаны крылышки. Не стоило, наверное, заменять их тем, как я по-старушечьи ползла наверх, придавленная приказом брата, посадившем меня на цепь, как дворовую собаку. Теперь я свободна от его власти и снова тащусь наверх как старуха, потому что брат мой мертв. И не объяснишь ему ничего, не докажешь, не спросишь, зачем он обошелся так со мной – тогда, много лет назад, и сейчас? Стоило ли оно того? Клятые демоны, даже не позлорадствуешь! Допустим, не над чем, но… И возможности такой нет! Смерть отнимает все возможности. А вот счета… счета она закрывает далеко не всегда. Они просто переходят на других.

Я остановилась перед дверью в кабинет Тристана. И замешкалась, положив руку на створку. Не может же такого быть, чтоб Баррака так торопился отчитаться о поимки убийцы, что даже тело на забрал? И мертвый Тристан все также сидит там, за столом? Потому что если так… я заору! Даже я – заору. Но ведь такого же не может быть, верно?

Я опасливо толкнула створку кончиками пальцев… и та приоткрылась, тихо так, зловеще заскрипев. Еще поколебавшись, я робко сунула голову в щелку и… облегченно выдохнула. За столом никто не сидел.

– Что, инстинкты горничной работают – в хозяйском кабинете шарить? – проскрипел у меня за спиной въедливый, как вишневый сок, старческий голос. – Или пыль вытереть хочешь? По привычке?

– Всего лишь анти-иллюзорные артефакты хочу обратно подключить, – рассеяно ответила я, возясь с зеркалом над дверью. – А то если полиция все-таки соблаговолит обыск сделать… неловко… может… выйти… – я надавила на ключевую руну и зеркало, наконец, соизволило слабо засветиться.

За спиной воцарилось молчание. Я отряхнула ладони.

– Да как ты могла… – пробормотал О’Тул – в голосе лепрекона звучала растерянность.

– В первую же ночь, – пожала плечами я. – Их на фабрике лордов Трентонов производят. Самая простая, дешевая модель, их отключить – одну руну подправить. Видела чертежи в кабинете