Несколько мгновений Зик сопротивлялся, но потом опустил мачете, его спина и плечи расслабились.

— Еще ничего не кончено, — тихо предупредил он, не сводя глаз с Шакала. — Я тебя найду. В следующий раз, когда мы встретимся, вампир, я убью тебя.

Шакал хохотнул:

— В следующий раз, когда я тебя увижу, кровяной мешок, ты будешь зловонным безглазым трупом. Так что прости, не могу отнестись к твоему обещанию всерьез.

Зик не ответил. Мой кровный брат отступил на шаг, на его губах вновь заиграла злая ухмылка.

— Что ж, должен признать, это было забавно. — Он насмешливо отсалютовал нам, собираясь уходить. — Но у меня есть свои заботы: надо найти одного вампира, собрать армию, всякое такое. — Он перевел глаза на меня, и ухмылка его чуть померкла. — Сестра, если тебе все-таки надоест таскаться с ходячими кровяными мешками, разыщи меня. Мы еще можем наделать вместе великих дел.

Осклабившись напоследок, Шакал развернулся и исчез в сумрачном туннеле. Я проводила его взглядом, отчасти ожидая, что он вернется и высмеет нас за то, что купились на такой нехитрый розыгрыш. Но темнота перед нами оставалась тихой, неподвижной, пустой. Я прикрыла глаза, настроилась на Шакала и вампирским кровным чутьем нащупала его слабое присутствие. Шакал уходил все дальше, дальше и наконец исчез.

— Идем, — сказал Кэнин, когда стало ясно, что он не вернется. — Надо двигаться. Мы почти пришли.

— Ты знал? — спросила я Кэнина несколько минут спустя, когда узкий туннель закончился и мы снова вышли в основную канализацию. Мы торопились, зная, что время играет против нас, но вопросы мучили меня, не оставляли в покое.

Вампир вопросительно на меня покосился, и я пояснила:

— Насчет Шакала. Ты знал, что он бросит нас, когда узнает, что ты… болен? Ты поэтому ему не сказал?

— Это была одна из причин. — Кэнин слегка нахмурился. — Шакал всегда был… прагматичен. Если он подозревает, что оказался в невыгодном положении, он выходит из сделки и ищет иные пути. Он решил, что я больше не могу дать ему то, чего он хочет, и пошел своей дорогой. Он всегда был таким.

— Я облажалась, — пробормотала я, сердито спихнув ногой камешек в воду. — Прости меня, Кэнин.

Он покачал головой:

— Не надо извиняться за недобросовестность Шакала, Эллисон. Мы все сделали выбор.

От этого мне лучше не стало. Шакал все равно ушел, а Кэнин все равно был болен. А тихо шагавший позади нас Зик кашлял все чаще и чаще. Он пытался скрывать это и не жаловался, но я слышала его хриплое болезненное дыхание, улавливала смутный запах крови, которую он иногда отхаркивал, и тревога пожирала меня изнутри.

— Кэнин? — опять окликнула я господина, и он вздохнул, словно готовился к новым вопросам. Я чуть было не передумала спрашивать, но все же решилась. Я хотела знать. — Почему ты обратил Шакала?

Кэнин долго молчал, и я уже решила, что ответа не дождусь.

— Зачем ты хочешь это знать? — наконец спросил он тихо, почти печально.

Я пожала плечами:

— Потому что я любопытная? Потому что мне интересно, как ты делаешь выбор? Есть ли какие-то критерии, по которым ты обращаешь человека в вампира? Потому что…

Потому что я хочу знать, не был ли Шакал когда-то таким же, как я. И не могу ли я… когда-нибудь стать как он.

Кэнин, по своему загадочному обыкновению, угадал мои мысли.

— Я нашел Джеймса несколько десятков лет тому назад, — медленно, словно бы неохотно начал он. — Когда вернулся в эту страну. Меня тут долго не было.

— Почему?

— Что — почему?

— Почему тебя долго не было?

Кэнин прикрыл глаза.

— Не жалеешь ты меня, — пробормотал он, и мне стало немного стыдно.

Но чувство вины отступило перед упрямством и страстным желанием узнать наконец тайны Кэнина. Он слишком долго все от меня скрывал, и я больше не была его ученицей. Я желала знать, кто мой господин на самом деле.

Помолчав, я очень осторожно произнесла:

— Мне кажется, я имею право знать, Кэнин.

— Да, — негромко сказал он, проведя рукой по лицу. — Да, думаю, имеешь. — Опустив руку, Кэнин пошел дальше по туннелю, его лицо было мрачно. — Что ж, отвечаю на твой вопрос, — начал он подчеркнуто ровным голосом. — Я был вынужден бежать. После того как другие Мастера узнали, что́ я сделал, что́ я создал, все они желали моей смерти. Впервые за бессчетное число веков они объединились ради общей цели — уничтожить одного из их рода. Это превратилось почти что в соревнование — кто убьет меня первым. И конечно же, еще был Саррен… — Лицо у Кэнина потемнело. — Так что я покинул страну, провел в бегах много лет, никогда не оставаясь в одном месте надолго. В конце концов другие Мастера перестали слать по моим следам убийц, и все успокоились. Кроме одного моего врага.

Я поежилась, понимая, о ком он. Кэнин покачал головой.

— Саррен не знал устали. Куда бы я ни направлялся, он следовал за мной по пятам. Я понимал, что однажды он меня настигнет. И понимал, что, когда это произойдет, его месть будет страшна. Но надеялся, что прежде успею искупить свои ошибки. Так что спустя долгое время я вернулся сюда, чтобы найти сохранившиеся данные исследований. Я знал, что по меньшей мере один ученый пережил кошмар той ночи, когда бешеные сбежали из лаборатории, но мне не было известно, где он, есть ли у него потомки. После нескольких лет бесплодных поисков я наконец решил обследовать то самое место, откуда пошло бешенство. Хотя теперь там был вампирский город и его Государь до сих пор жаждал моей смерти, я должен был попытаться. — Он покосился на меня, и его губы тронула грустная улыбка. — Остальное ты знаешь.

Я слушала, забывшись от изумления. Еще никогда Кэнин не говорил столько о своем прошлом, пусть постыдном и страшном.

— А что же Шакал? — вспомнила я свой первый вопрос.

— Шакал? — Кэнин прищурился. — Когда я вернулся, мир изменился. Вампирские города процветали, а за их пределами царил хаос. В первый год я наткнулся на горящие развалины маленькой фермы посреди пустоши. Похоже было, что бандиты или мародеры убили там всех — так я подумал сначала. Но позже ночью я нашел Джеймса — он лежал на дороге в нескольких милях от фермы. Его ранили в ногу, но он полз, пока хватало сил.

— Он умирал, — догадалась я. — Как и я.

— Да. Правда, он был не так близок к смерти, как ты. — Кэнин нахмурился. — Но у него не было ни еды, ни воды, ни