часто выбирают вместо более квалифицированных. В Канаде квалификация заявителя лежит в основе балльной системы, которая оценивает и ранжирует кандидатов по таким факторам, как возраст, языковые навыки и образование.

Но самый привлекательный аспект канадской иммиграции – ее эффективность и предсказуемость. Даже тем, кому повезло получить одобрение H1B в США, все еще приходится преодолевать препятствия и месяцами находиться в неопределенности, ожидая решения по заявкам. В Канаде же документы можно оформить за несколько недель.

«Если я конкурирую с Apple за специалиста из Швейцарии или Великобритании, Apple говорит им: „Через шесть месяцев подам за вас заявку на визу H1B, получите или не получите – неизвестно“; а я могу сказать: „Можете начинать уже через две недели“, – говорит Джордан Джейкобс. – Большинство людей хотят ясности относительно своего будущего, так что у нас огромное преимущество».

Канада решила воспользоваться недовольством иммигрантов в США, активизируя усилия по переманиванию талантов у соседа. В 2023 году началась реализация «Стратегии технических талантов», позволявшей любому обладателю американского разрешения на работу получить право на канадское. Квота в 10 000 виз была исчерпана за 48 часов. «США вредят себе своей визовой политикой, – говорит Норберт Лютенхаус, исполнительный директор Института квантовых вычислений в Ватерлоо, иммигрировавший из Германии. – Спасибо им большое. Каждый раз, когда США жмут на тормоз, мы получаем больше преподавателей, постдоков и аспирантов – они приезжают в Канаду вместо США»[308].

Этот либеральный подход распространяется на специалистов, которым закрыт доступ в США по политическим причинам. Лютенхаус говорит, что первая волна пришла в основном из стран с мусульманским большинством сразу после 11 сентября. Сейчас поток сместился в сторону таких стран, как Китай, Россия и Иран.

Недавний яркий пример – случай Сары Сабур, молодой исследовательницы из Ирана. Получив степень бакалавра по компьютерным наукам в Технологическом университете имени Шарифа в Тегеране в 2013 году, она была принята в аспирантуру Вашингтонского университета. Но США отказали ей в визе, посчитав, что ее область изучения – компьютерное зрение – может иметь военное применение. В итоге она попала в Университет Торонто и исследовательскую группу Джеффри Хинтона. Они тесно сотрудничали над капсульными сетями – новым типом нейронных сетей, которые могут дать машинам такое же трехмерное восприятие, как у людей. Сабур сейчас работает научным сотрудником в Google в Торонто.

«То же самое с конференциями, – продолжает Лютенхаус. – Теперь люди задаются вопросом: стоит ли проводить серию конференций в США, если не уверен, получит ли ключевой докладчик визу для выступления? Он может быть из Китая или Индии. И внезапно у нас дыра в программе, потому что ключевой спикер не получил визу. Иногда не понимаешь, что творится в головах людей в США».

Привлечение большего числа иностранных студентов для учебы в Канаде также стало важной частью стратегии страны по увеличению иммиграции. По числу иностранных студентов Канада занимает третье место в мире после США и Британии – свыше полумиллиона студентов. Каждый восьмой из всех студентов, уезжающих учиться за границу, выбирает Канаду. И большинство из них не планируют уезжать. Согласно опросу Канадского бюро международного образования, более 60 % опрошенных заявили, что хотят остаться в стране после окончания учебы[309].

«Недавно к нам в Mila приезжали канцлер Германии и канадский премьер, – вспоминает Валери Пизано. – Один немецкий студент объяснял свою идею канцлеру, и тот спросил: „Почему ты уехал из Германии? Что привело тебя в Канаду?“ Студент ответил: „Просто посмотрите вокруг. В Германии такого нет. Видите, какая здесь энергия? Мне 25, и я часть этого. Здесь крестный отец ИИ. Посмотрите на моих коллег, на людей, с кем я работаю“».

9

Канада незаметно развивала свою технологическую отрасль последнее десятилетие, и мир начинает это замечать. В 2023 году у нее было 25 частных технологических компаний стоимостью свыше миллиарда долларов, и она заняла 8-е место в мире по этому показателю. В 2022 году в 706 венчурных сделок с канадскими технологическими стартапами было инвестировано более 10,5 млрд долларов против 1,5 млрд долларов десятилетие назад. Иностранные инвестиции льются рекой: две трети капитала, вложенного в канадские технологические компании, поступает из-за рубежа.

«Я считаю, что капитал следует за компаниями, а не наоборот. Все думают, что капитал создает экосистемы, но это неверно, – говорит Дэмиен Стил, бывший управляющий партнер и глобальный руководитель венчурных инвестиций OMERS Ventures. – Деньги идут туда, где есть возможности, и для меня это отличное подтверждение того, что канадская экосистема на правильном пути»[310].

Двадцать лет назад на канадской технологической сцене доминировали две компании: Research in Motion (RIM), производитель BlackBerry, и Nortel Networks – основа телекоммуникационной инфраструктуры во многих частях мира. Ни одна не смогла опережать более инновационных конкурентов из-за рубежа, и обе потерпели внезапный и стремительный крах.

«Они не поощряли инновации, а делали ровно противоположное, – говорит Стил. – RIM славилась тем, что подавляла инновации сотрудников, уходящих из компании. Сегодня все по-другому. Посмотрите на Shopify – они активно развивают группы бизнес-ангелов внутри компании, финансирующие стартапы предпринимателей, покидающих Shopify. Это и есть Кремниевая долина: успех порождает успех и поддерживает экосистему. Мы этого добились».

Технологическая экономика Канады больше не зависит от одного-двух крупных имен. Теперь множество игроков с разными ролями работают вместе, поддерживая позитивный цикл успешных компаний, создающих новые успешные компании. Заведения высшего образования вроде Университета Макгилла и Университета Торонто совершают научные прорывы и готовят кадры. Инкубаторы вроде CDL воплощают идеи в жизнь. Бывшие сотрудники успешных компаний вроде Shopify создают собственные истории успеха. А институты вроде «Вектора», Amii и Mila привлекают государственную поддержку, чтобы связать все воедино.

Но самое важное изменение – в мышлении. «Я мыслю категориями экосистемы, – говорит Дэмиен Стил. – Нужно смотреть шире и понимать: мы выигрываем только тогда, когда выигрывает вся экосистема».

Скептики возразят: несмотря на все разговоры о том, что Канада претендует на лидерство в области ИИ, ее компании пока относительно новые и небольшие, практически неизвестные за пределами страны. Когда люди думают об ИИ, они вспоминают OpenAI, Nvidia, DeepMind или ByteDance. Канада пока не создала ИИ-компанию, даже близко сопоставимую по масштабу. Попросите иностранцев назвать канадскую ИИ-компанию – большинство вряд ли сможет назвать даже одну.

Несмотря на все достоинства канадского подхода и позитивные эмоции, которые он вызывает, открытым остается вопрос: может ли канадская ИИ-компания стать такой же значимой, как ведущие мировые игроки?

«Абсолютно уверена, что это произойдет», – говорит Санья Фидлер, директор по ИИ в Nvidia[311].

Санья, которая также является доцентом Университета Торонто и была одним из соучредителей института «Вектор», считает несправедливым сравнивать канадские технологические компании с более известными компаниями, которые существуют гораздо дольше. По ее мнению, это дело времени, когда канадская ИИ-компания вроде Cohere, Waabi или Deep Genomics присоединится к американским, британским и китайским гигантам.

«Люди, управляющие этими компаниями, активно переманивались технологическими гигантами, и это одни из самых умных людей, которых я знаю, – говорит Фидлер. – Самые талантливые в области ИИ-разработок. Судя по динамике и траектории этих компаний, нет никаких сомнений, что они достигнут того же уровня».

CIFAR прогнозирует, что к 2030 году Канада войдет в число стран с самыми передовыми