— Я могу дать тебе всё, что ты зхочешь. Я хочу дать тебе всё.

Он поцеловал мою шею, лёгкое прикосновение было одновременно слишком многим и недостаточным.

— Фокс, я не хочу ждать.

Неудержимое, неудобное желание разрывалось во мне. Он двигался слишком медленно, не вгрызался в меня, как раньше. Каждое его прикосновение было сладким, лёгким, почти невесомым. Я опустила руку, направляя его к своему входу.

— Тсс. Расслабься.

— Нет. Поторопись.

— Вау, это твои грязные разговоры? — усмехнулся он, целуя меня в шею. — Хочешь поскорее закончить?

— Нет, я имела в виду, сделай так, как раньше. Быстрее, руки на шею, вот в этом духе.

Он снова рассмеялся, приподнялся и поцеловал меня в нос.

— Нет.

— Нет?

— Нет, — повторил он. — Теперь ты меня сбила. Придётся начинать всё сначала.

Его руки вновь заскользили по моему телу, а губы следовали за каждым касанием. Он остановился на моем шраме, провёл по нему дважды, прежде чем продолжить дальше.

Я застонала. Это было блаженно и мучительно одновременно.

Наконец он нашёл мои губы, подарив глубокий поцелуй, и потянулся к прикроватной тумбочке, чтобы надеть презерватив, прежде чем войти в меня. Моё тело растягивалось, принимая каждую его часть, каждое медленное движение заставляло прочувствовать каждый его дюйм.

— Фокс, — умоляла я, — Быстрее. Жёстче.

— Нет. Я хочу прочувствовать каждую мучительную секунду. Я всё равно могу дать тебе всё, чего ты захочешь, и без этого.

Я зарычала:

— Нет, не можешь.

— Ты боишься, что тебе это не понравится, если ты не потеряешь голову от того, как я в тебя вхожу? — он прижался к моей шее. — Потому что я — да.

— Ты боишься?

— Да.

Он отстранился почти до конца, прежде чем снова медленно войти. Я застонала от ощущений.

— Но твоему телу вроде бы всё нравится, — сказал он, когда мои бёдра поднялись навстречу, принимая его глубже. — Я могу дать тебе всё, что ты хочешь, всё, в чём ты нуждаешься.

Его губы целовали мою грудь, затем шею и плечи, пока он сохранял мучительно медленный ритм.

— Я могу тебя защитить. Я готов каждый день разбивать свои костяшки ради тебя. Быть чудовищем, если тебе это нужно. Я разорву своё тело на части, чтобы сделать тебя счастливой.

Слёзы собрались в моих глазах от его слов, от нежности, от любви, в то время как моё тело всё ещё трепетало от его прикосновений.

— Ты можешь взять каждый кусочек меня, чертёнок. Всё твоё. Всё для тебя.

Слёзы скатились по щекам, я закусила губу. Я знала, что он говорит правду. Моё сердце сжалось под тяжестью его слов, пока я стояла на грани полного растворения.

— Когда ты спас меня… я даже не была уверена, что стою того, чтобы меня спасали.

— Конечно, стоишь. Никогда так не думай. Я ни о чём не жалею.

— Спасибо, что снова и снова спасаешь меня.

— Чертёнок, — прошептал он, целуя и слизывая мои слёзы, вновь входя в меня.

Я вскрикнула его имя, когда волна наслаждения накрыла меня, и весь мир раскололся, пока моё тело сжималось вокруг него. Я вцепилась в его спину, когда он снова толкнулся в меня, находя своё освобождение через секунды после моего.

Мы тяжело дышали, но он не сдвинулся с меня.

— Ты плачешь. Ты в порядке? — спросил он у моего уха, и я кивнула, вытирая новые слёзы. — Я не хотел тебя расстроить. Просто подумал, что тебе сегодня не нужно чудовище, — добавил он с лёгким смешком.

— Это было просто… Это было очень интимно, — сказала я, не находя другого слова, чтобы это описать.

— Да. — он перекатился на бок, прижав меня к себе. — Я говорил всё это всерьёз.

— Я знаю, — прошептала я ему в грудь. — Именно поэтому я и заплакала.

Он тихо рассмеялся:

— Я подумал, что тебе нужно это услышать.

Я прижалась к нему, закрывая глаза и глубоко вдыхая.

Он отстранился, вытер нас обоих и снова лёг рядом.

— Отдыхай.

Я кивнула, устроившись в кровати и в его объятиях, пока мой мир не растворился.

Глава 37

Эш

Я наблюдала, как Фокс подсоединяет очередную деталь к двигателю. Он был сосредоточен на работе, но я знала, что он замечает, как я смотрю на него.

— Ты собираешься смотреть на меня весь день?

— Да. Ты сам сказал, чтобы я зашла после занятий.

— Потому что хотел показать тебе, как продвигается работа над твоей машиной. Я не подумал, что меня будут разглядывать весь день.

Я рассмеялась:

— Это проблема? Хочешь, чтобы я ушла?

— Ни за что. Вот, — сказал он, протягивая мне гаечный ключ, — Ты ведь умеешь им пользоваться?

Я взяла ключ и закончила прикручивать деталь.

— Отлично, — сказал Фокс, опускаясь на капот и теперь уже наблюдая за мной. — Понимаю, почему тебе это так нравится. Думаю, теперь моя очередь смотреть, как ты работаешь.

В гараж вошли Рэнсом и Куинн.

— Хорошо придумано, Фокс. Пусть теперь сама собирает двигатель. Может, расскажет пару семейных секретов, — сказал Рэнсом.

— Никаких секретов, просто меня заставили поработать. Хотя, насколько я помню, мне обещали, что мою машину сделают за меня, ведь я участвую в гонках за вас, — сказала я, указывая на Фокса.

Он закатил глаза:

— Разве это обещание не давалось до того, как мы увидели, в каком ужасном состоянии осталась твоя машина?

Я нахмурилась:

— Не знаю. Кажется, в том обещании не было никаких уточнений.

Улыбка Фокса стала шире:

— Твоя машина скоро будет готова.

— А если серьёзно, — сказал Рэнсом, — Если есть какие-то семейные секреты, которыми ты готова поделиться — мы не откажемся от помощи.

— У меня нет особых секретов, просто есть доступ к хорошим запчастям. Но, если я когда-нибудь снова налажу отношения с отцом, я помогу вам всем, чем смогу.

— Правда? — спросил Рэнсом.

— Конечно. Уверена, что смогу вам чем-то помочь. У вас уже и так хорошие детали, — я огляделась по гаражу, и по множеству машин было видно, что у них много клиентов с деньгами. — А вы думали, я не захочу?

Джакс и Кай подошли ближе.

— Думаю, мы просто в шоке от того, что Чад, мать его, Холт может знать, кто мы такие.

— Именно, — кивнул Рэнсом.

Я покачала головой, и первой заговорила Куинн:

— Кстати, после того, что произошло на днях, ты думала о том, чтобы поговорить с ним? Я про Дэвида.

— Думала.

Голова Фокса резко повернулась в мою сторону:

— Ты мне об этом не говорила.

— Я решила сегодня. Завтра он должен быть на благотворительном приёме. Я подумала, что это будет хорошее, нейтральное время,