вдох, соответственно, обязательно превращается в выдох, радость порождается печалью, храбрость – страхом, голос – слухом, а жизнь – смертью. Потому искомое состояние счастья может быть искомо лишь потому, что обыденный ум старается убежать от несчастья, и опорой для счастья является неизбежно несчастье, которое, в общем-то, так же как и счастье, случается в каждый неосознанный миг твоего бытия. А осознанность включать очень даже не лишне почаще, употребляя для этого и именно для этого все доступные тебе запасы силы, стараясь сохранить эту осознанность и ясность во всем, не тратя силу, на решение последствий своих неуклюжестей и недопониманий.

Когда ты сохраняешь эту осознанность, ты попадаешь в область, где кончается бесконечный хоровод переплетения узоров счастья и несчастья, а поддерживается и сохраняется ровное свечение внутреннего озарения, откуда все выглядит равно удаленным от средоточий переживания страстей, обольщений, надежд и мечтаний.

И пусть в состоянии переживаемого сиюминутного счастья всегда есть тревога и угроза потери этого счастья, то есть неминуемого возвращения в плен несчастия, где воля твоя невольна, и ты оказываешься в предсказуемой и надежной тюрьме своей, построенной из страхов, недоверий, огорчений, обид, бесконечных желаний того, чего у тебя сейчас нет, но представления о чем кажутся тебе достаточно крепким и надежным способом сохранения своего радостного и незамутненного состояния, смутного образа которого ты ни на секунду не теряешь во внутреннем видоискателе, этом странном приборе, сопоставляющем образы друг с другом и с представлениями о совершенном, которые никогда не удается довести до совершенства. Всегда некогда. Всегда они остаются неопределенными облачками с внутренним розовым свечением, откуда ожидаются дары небесной благодати, но чаще всего, достигнутые они оборачиваются новыми глупостями, надоевшими до оскомин и ознобов, предсказуемыми, в общем-то, легко и доступно, если заранее смотреть внимательно в будущее, не покидая своего места в настоящем.

Где же достигается предел, через который перейдя, ты оказываешься в будущем? Как уловить его, ухватить, задержаться на этом переходе, на этом гребне волны, кажущейся из какой-то точки бесконечной, а в каких-то местах вдруг налетающей с ревом и страшной силой на берег, на скалы, на камни, способной разбить все в куски, клочья и дребезги. Это усилие, тонкое, пронзительное и светлое, направленное на ловлю волны, ловлю ветра, дыхания времени и вечности, единственное усилие, которое стоит осваивать и изучать, чтобы делать его постоянно, легко и непринужденно, танцуя свободно, играя невесомо всеми частями своего ощутимого и познаваемого мира.

ЗДЕСЬ НЕ РАБОТАЮТ обычные законы, про которые ты читал в книжках и которые позволяют тебе предсказуемо определять все неприятности как неизбежно и закономерно вытекающие из назначенных во внутреннем мире специально для этого выгребных ям подсознания или определения бессмысленности бытия или чего-то еще в любом случае совершенно неважного, для решения вопросов, связанных с ловлей ветра. Ветер ловить можно только по законам, которые не подчиняются обычному способу работы сознания, простые уловки здесь не работают, ибо сеть, которой ловится ветер, вяжется по другим законам, и нужно точно понять, какие для этого подходят нити, какие потоки завязываются какими узлами, чтобы создать надежную ячею и подбор, дабы прозрачная рыбка ветра, исполняющая при правильном обращении любые желания, не ушла из этих сетей, чтобы она в них, во-первых, просто попала. Нужно же еще и места знать, где ловится самый лучший ветер, нужно его прикормить умело. В общем, хлопот хватает. И снасть должна быть особенная. Особенная. И еще раз повторю, что даже и не пытайся простыми и обычными уловками и ужимками удержаться на гребне волны, а то ведь разобьет и даже не о грозные скалы и камни, а просто о другую волну. Всякое ведь бывает.

Только не забываем о законе волновых кругов, который так плохо ухватывается, удерживается и постигается обычными движениями мысли. По этому закону все возвращается на круги своя, и все начала обращаются концами, а концы опять становятся началами. Так движется время, становясь твоим умом, становясь ощутимым и тонким пространством твоего внутреннего мира. И в этом пространстве обычное вновь становится необычным, и особенное превращается опять обыденное, и сети для ловли ветра становятся мамиными нитками, за такое применение которых тебе крепко достанется, и опять тебя не отпустят гулять в волшебную страну поляны чудесных превращений, где все может становиться всем, чем захочешь в любое время. А потом опять домой, и опять обедать, и опять спать, и снова в школу. Так вот обычное превращается в особенное, особенное становится волшебным, а волшебное прикидывается самими простыми обликами дверных косяков, порогов, рам, Шуры и мамы, Рамы и Брамы. Все бывает, все может быть, но не все попадает в твои сети.

И ДОБРО ходит по особым жилам тела этого мира, становится злом, скапливаясь в больших количествах. Ведь добро может быть и веществом и качеством и силой, и если мы говорим о веществе добра, оно обязательно также превращается по закону волновых кругов дыхания мира, воли этого мира, смеха этого мира, горя этого мира.

Ведь свет можно обретать только из времени, и если долго биться сердцем о непроницаемые твердыни древности, то и зажжется свет, озаряющий внутреннее твое пространство, превращающий убогую каморку в удивительный, загадочный, полный прекрасных тайн дворец, готовый радовать тебя открытиями и прозрениями в течение бесконечных дней твоей жизни.

Свет древности светит правильно и позволяет видеть Путь внутреннего света, ходить его дорогами, его тропами, ничего не ища, просто, как и куда глаза глядят. Ибо свет этот нужен, чтобы видеть, как глаза глядят, чтобы видеть пространство своего зрения.

Так что законы законами, но, как говорится, закон что дышло, куда повернул, туда и вышло. Нет единственного неизменного закона, кроме закона перемен, и любой самый хороший закон вытаскивает из происходящего одну сторону, один поток, одно действие, тем самым отделяя одно от отдельного, разрушая единство и искажая настоящий облик мира, который нельзя передать точно с помощью жалких попыток человеческих ухищрений выразить знание в слове. Слова только производят волнения на глади бесконечного океана сознания, рождающего тьму смыслов, понятий, образов, переживаний и ощущений.

И ОБЩЕНИЕ через посредство слов, ведь именно так мы стараемся и пытаемся передать друг другу видимые нам бесценные кусочки смыслов, то есть рассказать, что мы прозрели и видим, как движется поток времени, изменяя узоры предметных связей, сплетения обстоятельств, производя превращение качеств и свойств, обликов и движений, общение словами, высказывание, произнесение, повествование, всегда разрушает целостный облик мира, заставляет придумывать концепции пространственной вселенной, бесконечного пространственного космоса (кому он нужен), представлять солнце, как огненный шар с температурой на