не установить связь сейчас, я могу не выжить. И тогда оно потеряет единственного в мире феникса, который сумел бы раскрыть его свойства на полную мощность.

Теневой след стал чётче, вместо пунктирной линии появилась непрерывная нить, подпитанная мной с этой стороны и артефактом с другой. Я почувствовал пульсацию Сердца и зажмурился от удовольствия. Как же я соскучился по этому знакомому и почти забытому ощущению.

По телу пробежали мурашки, волосы на затылке встали дыбом, а пальцы сами сжались в кулаки. Казалось, будто стоит протянуть руку, и я смогу коснуться источника великой мощи.

Но нет. Сердце не позволит мне этого. Пока мы с ним не прошли этап объединения, такой импульсивный порыв может убить меня на месте.

В моей груди начал нарастать жар. Кровь в венах закипела, а энергетические каналы задрожали. Артефакт источал тьму, которая пронизывала меня насквозь.

Все моё существо потянулось к этой тьме. Магический источник откликнулся на биение Сердца Феникса и задрожал, привыкая к незнакомым для него ощущениям.

Я же испытывал дикую боль. Меня будто сбросили в жерло вулкана и плавили в жидком огне. Но вместе с этим я понимал, что сейчас готов к слиянию. Если Сердце Феникса не будет спешить, то, возможно, я не просто переживу ритуал слияния с артефактом истинной тьмы, но и стану гораздо сильнее.

Вопрос о том, как я буду восстанавливаться, уже не стоял. Сразу после слияния повысится не только регенерация тела, но и магический источник будет восстанавливаться гораздо быстрее. А это значит, что я буду готов к испытанию. Я не только смогу пережить его, но и получу шанс победить.

Вся моя прежняя уверенность улетучилась после боя с полозами. Но этот шанс я не могу упустить. Я понимал, что всё может сорваться прямо сейчас, что я могу потерять этот тонкий теневой след, и Сердце Феникса снова затеряется между слоями изнанки.

Если оно снова спрячется, мне понадобятся не месяцы, а годы, чтобы восстановить эту связь. Но я готов пойти на этот риск. Готов рискнуть и получить ту силу, в которой так нуждаюсь.

Мне нестерпимо хотелось вновь ощутить, как моё сердце бьётся в унисон с Сердцем Феникса. Хотелось зажечь его пламя на своей ладони и уничтожить всех врагов, посмевших бросить мне вызов. Больше всего я желал именно этого — силы, с которой все будут обязаны считаться.

Я понимал, что мне предстоит не только испытание — я должен отомстить Давыдову. Пусть это княжеский род, но они посмели напасть на меня. И речь даже не только о наёмниках, глушилке на стене и провокации прорыва. Давыдовы не просто хотели выбить большую часть моей гвардии, которая защищает мирных людей от прорыва.

Эти ублюдки посмели явиться в мой дом, напасть на моего брата, мою сестру и бабушку. После такого я не смогу жить, не попытавшись отомстить. Только я должен быть уверен, что это будет не просто попытка, а полноценный ответ, который они не забудут ещё очень долго.

Все эти мысли стремительно проносились в моей голове, пока я пытался не потерять сознание от боли, выжигающей мои внутренности, и удержать своё тело в этом мире. Сердце Феникса проявилось окончательно. Я уже видел матово-чёрные грани артефакта, но оно всё ещё было недосягаемо, так далеко и так близко одновременно.

Наконец огонь в груди стал нестерпимым. Я стиснул зубы и зарычал от боли: это была пытка, невыносимая пытка. По моим венам текла расплавленная лава, сжигая и растворяя всё, что было во мне, ломая и разрушая.

Да, разрушение — это именно то, что делают тёмные фениксы. Мы сжигаем дотла, но лишь для того, чтобы на месте пепелища возродилось нечто новое, обновлённое, лучшее и светлое. Конечно, к тёмным фениксам это не относится — светлее я уж точно не стану. Но после ритуала слияния с артефактом я тоже стану другим.

Моё тело, магический источник, энергетические каналы — всё, что я тренировал и разрабатывал последние две недели, — изменится. Всё это станет сильнее, крепче, гибче. И пусть лишь на самую малость, на мельчайшую каплю — я стану собой. Тенью того себя, каким я был в прошлой жизни.

* * *

Юлия Сергеевна Шаховская опустилась в кресло напротив камина. Обычно его не разжигали, но сегодня женщине было особенно неуютно и зябко, поэтому она попросила слуг растопить его пожарче. Огонь лизал почерневшие поленья, языки пламени взмывали вверх и уносились снопом искр в дымоход.

Спина старушки сгорбилась и утонула в мягкой обивке кресла. Мысли Юлии Сергеевны блуждали по коридорам памяти, подбрасывая углей в костёр её собственного пламени. Пламени, в котором она горела каждый день, каждую минуту своей жизни.

Дар эмпата среди тёмных магов был слишком редким, чтобы спецслужбы могли пройти мимо. Постоянные тренировки по управлению даром быстро стали привычной нормой для тогда ещё совсем юной девочки. Она училась не только различать оттенки чужих эмоций, но и влиять на них.

Уже к двадцати годам Юлия умела воздействовать на чувства других людей на таком тонком уровне, что ни один менталист не смог бы почувствовать это влияние. И специальный отдел Тайной Канцелярии его императорского величества вовсю использовал молодую одарённую в своих делишках.

Повлиять на иностранных дипломатов для подписания контракта с невыгодными условиями, разговорить пойманного шпиона, укрепить дружбу императора с союзниками, заставить невесту императора любить его — всё это Юлия проделывала, не моргнув глазом. А потом канцлер подобрал ей жениха — Дмитрия Шаховского, семью которого сослали в северное имение, чтобы охранять стену самого большого в мире аномального очага.

Со стороны казалось, будто этот брак нужен был для укрепления связей между двумя тёмными родами, но спецагент особого подразделения получила не только кольцо на палец, но и тайное задание. Задание, с которым она не справилась. За что была наказана самым жестоким образом.

Её бросили в самое пекло, в ад для любой женщины, а тем более — для эмпата. Регулярные вылазки в стан врага, присутствие на пытках, допросах и казнях, экскурсии в тюрьмы для одарённых и в заведения для душевнобольных. Это должно было сломить провинившегося агента, выжечь дар или свести с ума.

Но она выдержала. Блевала после заданий и рыдала на плече мужа, качала колыбель с сыном и снова окуналась в месиво из грязи, крови и худших человеческих пороков.

— «Выдержала ли? — спросил внутренний голос, который всегда говорил с ней голосом мужа. — Ты сошла с ума, моя тёмная голубка. Твой разум давно рассеялся среди мыслей убийц