разбежался и что школьники не начали устраивать свои фееричные шоу в ожидании учителя.

Ответ Кирилла пришёл почти мгновенно — как всегда. Он заверил, что весь 11 «Д» на месте, никто не ушёл, и класс по-прежнему ждёт меня. Пацан был дисциплинированный и толковый, а в такие моменты это особенно чувствовалось.

На самом деле разговор у меня должен был быть не только по олимпиаде. Вопросов накопилось много. Однако решать всё разом — значит смешать в кучу то, что нужно разобрать по отдельности. Но время само расставит приоритеты — сначала олимпиада.

Я дошёл до дверей спортзала, толкнул створку и вошёл. Внутри царил обычный школьный хаос, в котором всё тем не менее имело свой порядок. Девчонки и парни были разбросаны по всему залу: сидели на скамейках, листали телефоны, лениво перекидывались мячом, иногда пытаясь попасть в кольцо. Несколько групп стояли в стороне и оживлённо болтали — трое здесь, четверо там, пара пацанов у стены…

Кирилл увидел меня первым. Пацан тотчас хлопнул в ладони, чтобы привлечь внимание всего зала, и выкрикнул:

— Владимир Петрович пришёл!

Этого оказалось достаточно: шум мгновенно стих, разговоры оборвались. Буквально через пару секунд ребята выстроились в ровный ряд, с явным стремлением показать уважение и дисциплину.

Молодцы. Быстро схватывают.

Я прошёлся взглядом по строю и заметил Милану. Девчонка стояла с прямой спиной; видно было, что она старается. Обещала посещать уроки — и слово держит. Голова у неё включилась вовремя, и это не могло не радовать.

А вот кого не было — так это Борзого с его вечно ошивающимися вокруг придурковатыми дружками. Предсказуемо, впрочем. Видимо, у этого хмыря всё же хватило скудных мозгов не приходить ко мне в зал. Но вопрос с ним и с его «дядей» Али я всё равно оставлять не собирался. Как говорится, ещё не вечер.

— Салют, ребята, девчата, — начал я. — Спасибо, что услышали меня и остались, никуда не ушли. У меня к вам действительно есть серьёзный разговор, который мы проведём прямо сейчас.

Я сделал пару шагов вдоль строя, останавливаясь так, чтобы видеть лица каждого. Потом скрестил руки за спиной и чуть приподнял подбородок.

— Так вот, молодёжь, сразу обозначу одну вещь. По жизни я придерживаюсь простого правила: говорить всё так, как оно есть. Не приукрашивать, но и не драматизировать ради красного словца. Сегодня я собираюсь придерживаться этого же принципа.

Ребята дружно закивали, обещая тем самым слушать внимательно.

— Поэтому, — продолжил я, — я сейчас объясню вам ситуацию как она есть, без лишних романтических украшений. А дальше уже каждый из вас сам для себя решит, как в этой ситуации плыть и ориентироваться.

— Мы внимательно слушаем, Владимир Петрович, — сказал Кирилл за всех.

Я коротко кивнул ему и всем остальным.

— В общем… не знаю, слышали вы это или нет, но у нашей школы есть конкретная надобность участвовать в олимпиаде, — продолжил я. — И участвовать в ней должен именно наш 11 «Д».

Я на секунду замолчал, наблюдая за эмоциями на лицах школьников. Честно говоря, я не знал, успела ли Марина им что-то рассказать или, как обычно, «не дошли руки». Судя же по вытянутым лицам, округлённым глазам и насторожённым взглядам — разговора у них с классухой однозначно не было.

— Это что за олимпиада, Владимир Петрович? — тут же раздались первые вопросы. — По истории она? Или по чему?

Школьники загудели, переглядываясь. Какой-то пацан в конце ряда даже поднял брови так высоко, будто я сообщил им о высадке инопланетян на школьном дворе.

— Нет, не по истории и не по математике или биологии, — обозначил я.

То, что Марина ничего школьникам не сказала, пожалуй, даже лучше. Значит, разговор действительно начинается с чистого листа.

— Я, конечно, уверен в вас почти так же, как в себе самом, — я хмыкнул. — Но есть одно правило: правду нужно признавать такой, какая она есть. А правда заключается в том, что никакой здоровой конкуренции по истории, математике или другим наукам мы другим школам сейчас точно не составим. Не потому что вы плохие, а потому что объективно — уровень нашей успеваемости пока что не тот. Вы сами без меня прекрасно знаете, кто выступает за соседние школы на таких олимпиадах, какой у них уровень подготовки и какие репетиторы с ними работают годами.

Шум в зале усилился — теперь это был напряжённый интерес. Я видел, как ребята оживились. Именно это мне сейчас и было нужно — их внимание и включённость в разговор.

— Так что, молодёжь, олимпиада у нас будет по физической культуре и спорту. И готовить вас к ней буду лично я. Причём готовить так, чтобы мы забрали эту олимпиаду у конкурентов. Ну… если вы сами согласитесь участвовать, конечно.

Признаться честно, когда я снова посмотрел на лица школьников, особого восторга я там не увидел. Скорее это была смесь осторожности и непонимания. Впрочем, отсутствие восторга у школьников было абсолютно логичным. Никто из них не прыгал от счастья — и я их прекрасно понимал.

Для ребят олимпиада — это прежде всего нагрузка. Ограничение личного времени. Тренировки, которые придётся вставлять в их жизнь. Жёсткий режим, ответственность, отказ от привычной расхлябанности.

И всё это было написано на лицах школьников лучше всяких объяснений. Так что как только прозвучали слова про участие, у многих лица стали мрачнее. Подростки — они честные, всё показывают мгновенно.

И, если быть откровенным, в их возрасте я тоже бы особо не обрадовался. Поэтому я заранее ожидал услышать именно тот вопрос, который прозвучал.

— Владимир Петрович… можно спросить? — поднял руку один из пацанов.

— Ну рискни, — кивнул я, давая ему слово.

Он сглотнул, но всё же спросил то, что волнует любого нормального подростка:

— А что нам за это будет? Ну… так-то это головняк конкретный, эта олимпиада.

Его поддержали одобрительными взглядами и еле слышными смешками — мол, да, брат, спросил за всех.

Я слегка улыбнулся.

— Вопрос засчитывается, малой, — сказал я. — И, как я обещал, отвечу прямо и честно. По части школы… вам за это ничего не будет.

По залу прокатился тихий вздох. Лица школьников вытянулись почти одновременно. Разочарование даже скрывать никто не пытался.

Это был тот момент, когда многие из них, возможно, мысленно уже хотели сказать: «Ну тогда и не надо».

Но я-то знал, что настоящий разговор только начинается. И мотив, цель и смысл школьникам нужно объяснить сейчас. Так, чтобы они не просто услышали — а поняли.

Ну а потом приняли решение сами, а не из-под палки. Именно это и