— Как Ричард? — сглотнув, отсрочиваю момент неизбежного настолько, насколько это возможно.

— Так же. Я иногда думаю, что Бог наказал отца за то, как он повёл себя с тобой.

— В смысле? — мурашки пробегают по коже от услышанного.

— С нашего отъезда у отца начались серьёзные проблемы с бизнесом. Буквально на следующий день, — говорит Алекс, и я чувствую, как внутри нарастает тревога. — Сначала стали срываться контракты. Клиенты, поставщики те, кто работал с ним годами. Без объяснений. Как будто им кто-то приказал.

— Как это — приказал?

— Не знаю, Адалин… Вряд ли это обычное совпадение, потому что потом пошли проверки: налоговая, пожарники, какие-то инспекции. Всё подряд. Один магазин даже закрыли на время.

Речь даётся ему с трудом, и мне больно слышать Алекса таким раздавленным.

— Мне очень жаль, — искренне сочувствую и, сглотнув, придвигаю ближе графин. В висках неприятно пульсирует, и я делаю небольшой глоток, поморщившись.

— Но дальше началось то, что его сильнее всего подкосило. Похоже, это стало последней каплей, — я слышу звук хлопнувшей двери с колокольчиками, как если бы Алекс решил выйти на улицу. — К отцу приходили люди.

— Какие люди?

Холодок пробегает по позвоночнику, и я непроизвольно поджимаю пальцы на ногах.

Как мне после таких откровений бросить его? Вдруг Алекс подумает, что я расстаюсь с ним, потому что мне не нужен бойфренд с проблемами?

— Понятия не имею, но, со слов Эндрю, они не выглядели как порядочные бизнесмены. Скорее всего, они пытались и пытаются забрать у отца бизнес нелегальным способом.

Сердце пропускает удар, пока в голове складывается пазл.

В тот день, когда Ричард говорил унизительные вещи про мою семью, я поделилась этим с Джоном. Он знал, что отец Алекса сильно обидел меня, а уже на следующий день у Харрисов начались проблемы.

Нет.

Нет, этого не может быть. Мой Джон бы так не поступил не уничтожал и не доводил до больничной койки другого человека.

Или поступил бы?

— Они что-то сказали? — шепчу, будто боюсь, что кто-то услышит.

— При разговоре Эндрю не присутствовал, но после их ухода отец ещё час сидел в кабинете, а потом сорвался и куда-то поехал. За рулём ему и стало плохо.

Поставив звонок на громкую связь, откладываю телефон на столешницу и тупо облокачиваюсь о кухонный островок, борясь с болью в груди.

Жуткое, удушливое осознание подкрадывается незаметно: это не Бог наказал Ричарда Харриса. Это сделал Джон Грей, отомстив за меня.

После того как Алекс изливает душу, сказать ему о том, что мы больше не пара, я не могу. Да и кто бы смог? Я, как тупая идиотка, желаю его отцу скорейшего выздоровления и вру, что мне нужно идти.

Спустя примерно час я всё ещё сижу на барном стуле и пялюсь на кухонные фасады, переваривая услышанное. Из-за меня Джон разорил семью Харрисов. Довёл отца Алекса до инсульта.

Зачем? Кто его об этом просил?

Да, Ричард Харрис тот ещё говнюк, он наговорил мне кучу отвратительных вещей, смешал с дерьмом, но он не заслуживает такого!

— Нам нужно поговорить, — первое, что произношу я, набрав Джону. Я намеренно игнорирую его «Привет, красивая» и сразу перехожу к делу. — Сможешь приехать?

— Буду в течение часа, — коротко обещает Грей, и я отключаюсь также без лишних слов.

Отшвырнув телефон в сторону, перемещаюсь в гостиную, поджав под себя ноги. Я молюсь, чтобы происходящее с Харрисами не имело отношения к Грею. Чтобы он был ни при чём и я просто накрутила себя на пустом месте. Мой ласковый, милый и добрый Ванечка не мог так поступить.

О прибытии Джона, что не удивительно, мне не сообщает консьерж, ведь у Грея есть дополнительная ключ-карта доступа к моей квартире, как я понимаю. А может, он банально знает код.

Не успевает раздаться металлический звук раскрываемых створок лифта, как Грей влетает в помещение.

— Ты беременна? — мужчина подходит ближе, внимательно меня осматривая.

— Что? С чего ты взял? — следуя его примеру, я прохожусь взглядом по своей пижаме.

Чёрт, я в таком шоке, что не додумалась переодеться перед его приходом, а стоило бы.

— Я сорвался, думал, чё-то случилось, — Грей неопределённо взмахивает рукой в воздухе, в сторону моего живота. — Это первое, что пришло в голову. Ты не беременна?

Я схожу с ума? Иначе какого чёрта от него исходят волны разочарования, когда я поднимаюсь на ноги и произношу твёрдо:

— Нет, Джон. Я не беременна, и слава Богу.

— Слава Богу? — повторяет он, чуть наклонив голову набок, с диким прищуром в глазах. — Это что ещё за новости?

— А я не хочу рожать от человека, который способен разрушить чужую жизнь по щелчку пальцев, — одновременно со словами я складываю пальцы, и в тишине квартиры звучит характерный звук. — Это же ты довёл Ричарда Харриса, да? Ты в курсе, что он при смерти?

— В курсе, — взгляд Джона холодеет сильнее, чем айсберг в океане. — А ты откуда знаешь?

— Алекс позвонил мне. Он всё рассказал. Про расторгнутые контракты с крупными клиентами, про бесконечные проверки и про то, как твои люди угрожали ему, я тоже знаю!

— Общаешься с ним, значит?

— Даже не будешь отрицать? Умоляю, скажи, что ты ни при чём! — отчаянно прошу, нервно проведя рукой по волосам.

— Я задал вопрос, — Джон вальяжно проходит мимо и усаживается напротив меня в кресло. Обстановка выглядит так, будто я на долбанном допросе, а не наоборот.

— Не переводи на меня стрелки! Зачем ты это сделал? Кто тебя, блин, просил?

— Ни одна тварь не смеет открывать рот на мою женщину, — равнодушно произносит он.

— Нахрена тебе эти долбанные магазины в глуши? Какого чёрта ты мучал человека? Зачем было так изводить его? — мой голос переходит на отчаянный визг.

— Не повышай голос, — ощущение, что передо мной сидит чужой человек, а не родной и знакомый Джон. Его место заняло хладнокровное чудовище. — Смерть для ублюдка слишком проста. Он должен был понять, что любая власть может уйти из его рук, и в один миг старик станет никем. Нищим и никчёмным.

Меня обдаёт кипятком от того, как безжалостно он рассуждает, указывая