за врата на носу. Надеюсь, что успею закончить хотя бы с основными нитями к моменту отъезда.

Когда я вышел из сокровищницы и поднялся в дом, там уже все собрались, чтобы поздравить меня. Как оказалось, утренний фуршет с закусками был приготовлен для гостей, а для своих слуги устроили настоящий пир. Гвардейцы, не занятые на стене и в карауле, выстроились на площадке перед домом и, стоило мне выйти на крыльцо, оглушили меня троекратным «ура».

Я улыбался и принимал поздравления, понимая, что весь род Шаховских вместе со слугами, гвардейцами и служившими мне магами вот уже три недели ждали разрешения ситуации. Никакой определённости не было ни у кого, а внезапное увольнение почти половины гвардейцев добавляли нервозности.

— Ваше сиятельство, вот список, который вы просили, — сказал Александр Зубов, когда поток поздравлений закончился. — Вроде бы ничего не забыл.

— Как дела у стены? — спросил я, забрав документ, в котором было больше десятка страниц.

— Пока всё спокойно, — ответил он. — Мелочь отстреливают, гостей не предвидится — все аристократы и их дружины будто затаились и ждут. Хотя у Аристовых и Старковых поток охотников не уменьшился.

— Ну что ж, подождём вместе с ними, — я усмехнулся. — Надо бы нам гвардию расширить. Что скажешь, Александр?

— Вояки — народ неглупый, — пространно ответил он, а потом, увидев мой вопросительный взгляд, пояснил. — Судьба рода Шаховских вроде как на перепутье. Идти к нам даже за большие деньги сейчас невыгодно — вдруг новый глава пошлёт своих людей умирать в бесполезных войнах, а потом ещё и врат лишится.

— Вот как, — протянул я задумчиво.

Зубов прав, мы сейчас находимся в подвешенном состоянии. Если я не отстою права на проход за стену, то наша судьба будет очень незавидной. Даже я не знаю всех нюансов, а ведь нас могут сослать куда подальше или и вовсе лишить титула.

И винить людей за осторожность точно не стоит. Своя рубашка ближе к телу, чем чужая, а мы для возможных новобранцев не лучший выбор.

Я оглядел столы, на которых лежали горы пирожков, исходили паром казаны и кастрюли с горячим. Вроде бы обед уже по расписанию, а аппетита у меня так и не появилось. Зато всё тело горело и чесалось от недавно переработанных проклятий. Не удивлюсь, если на коже останутся шрамы, хотя ранения как такового не было.

Решив всё же подкрепиться на всякий случай, я придвинул к себе несколько подносов с пирожками. И только успел откусить, как система защиты подала сигнал. Так и знал, что теневик не сможет пропустить скромную пирушку во дворе.

Я встал из-за стола и направился в сторону полигона — там сейчас точно никого не было. Несмотря на устроенный Мартой пир, гвардейцы зорко следили по сторонам. Они даже устроили внеплановую смену караула, чтобы все успели поздравить своего графа и попробовать вкусный обед.

И всё же на полигоне было тихо и пустынно. Я неспешным шагом прогулялся к снарядам и толкнул мешок с песком. Убедившись, что никто не спешит на тренировку, я уселся верхом на бревно и скрестил руки на груди.

— Ты доволен? — спросил я вслух. — Или твоё испытание состоит из нескольких этапов, и мы только начали?

Ответом мне стала тишина. Но я уже чувствовал, как дрожат нити защитной структуры. Более того, я точно знал, что теневик-некромансер стоит в паре метров от меня, прячась в теневых слоях.

Я вздохнул и рывком провалился в тень. Вряд ли мой недавний противник слишком глубоко — для наблюдения за нами ему пришлось бы каждый раз выныривать в реальность. А раз он этого не делал, значит дальше третьего слоя не уходил.

Ледяная дымка первого слоя окутала меня сразу же, как только я шагнул на первый слой. На втором воздух стал вязким и горьким на вкус, и я не только ощутил бодрящий мороз, но и увидел того, кто уже дважды пытался меня убить.

Как я и ожидал, медальон уже висел на груди некромансера. Его фигура размывалась в тени, меняя очертания и форму. Но я сделал шаг вперёд и нацепил на лицо привычную усмешку.

Я уже знал, кто этот человек. Понял, когда место силы рода Шаховских пропустило его на ритуал и позволило ударить по мне во время ритуала. Когда увидел рваные нити «паутины» защитной системы.

Я знал, что передо мной тот самый человек, горевший своим делом до самого конца. Тот, кто пошёл на всё ради создания истинно тёмного артефакта. Тот, кому было плевать на условности, ведь его эксперимент был так близок к завершению.

— Ну здравствуй, дедуля, — сказал я, и моя ухмылка стала шире. — Поговорим?

Глава 20

— Догадался-таки? — услышал я глубокий голос, не похожий на старческий. — Сам или помог кто?

— Было несложно, когда все детали сложились в голове, — сказал я, продолжая улыбаться.

— И что ты планируешь делать? — тени вокруг деда расступились, и я смог увидеть его лицо. Изувеченное шрамами и следами проклятий, оно было больше похоже на восковую маску.

— Убить тебя конечно же, — я пожал плечами. — Сразу, как только наберусь сил.

— А сможешь? — хмыкнул он. От усмешки деда, шрамы искривились, сделав его лицо ещё более жутким. — Родная кровь как никак.

— Ты же смог, — я убрал улыбку и посмотрел в наполненные тьмой глаза того, кто убил собственного внука и чуть не прикончил остальных. — Подменил ритуальные травы, уговорил через свою марионетку Бориса вмешаться в ритуал. Ты убил внука. Так с чего бы мне дорожить «родной кровью»?

— Я должен был убедиться, что ты справишься, — прошипел Дмитрий Шаховский. — Ты всегда был слюнтяем, а во главе рода должен стоять воин!

— Поэтому ты научил Вику забирать проклятия, а Бориса перемещаться в тенях? — спросил я, склонив голову к плечу. — Или, может быть, поэтому активировал сначала Око Пустоты, а потом Смертельный Исход?

— Маргарита была идиоткой, когда отказалась учить своих детей, — в голосе деда слышалась тихая ярость. — Кто-то же должен был сделать их сильнее.

— Они — всего лишь дети, — рыкнул я. — Если так хотел обучить их, можно было начать с азов, а не со смертельных практик.

— А не ты ли не так давно сказал, что они не просто дети, а тёмные маги? — ехидно спросил некромансер. — Тьма не терпит бездействия и пренебрежения ею. Время было на исходе, тьма уже начала пожирать их.

— Артефакты, дедуля, — напомнил я ему. — Ты использовал запрещённые артефакты рядом с детьми. Ты не мог знать, что всё обойдётся.

— Я и не знал, — недовольно пробурчал он. — Мирзоев