Увидев сына, Цуй Юйфан остолбенела, не произнося ни слова. Неужели она рассудком помутилась?

– Ох, ничего не поделать. Все равно завтра все закончится. Ах, как же семью Юйвэнь настиг такой горестный конец? – Ли Чжэньмэй помрачнела, подошла к Цуй Юйфан и принялась со скорбным видом укладывать ей волосы.

– Брат. – Юйвэнь Кай поднял пиалу с вином. Его руки задрожали, а глаза наполнились слезами, и он, всхлипнув, горько заплакал. – Я так благодарен тебе за сердечную заботу, надеюсь, в будущей жизни мы снова будем братьями!

– Братец Кай, мой любимый младший брат, я так подвел тебя, ты еще так молод… – Юйвэнь Сюн подошел к Каю и крепко обнял его слабое юношеское тело. Братья заплакали в голос.

Подумав о завтрашней казни, Ли Чжэньмэй тоже не смогла сдержаться и разрыдалась вместе с ними.

– Ох, – тяжело вздохнул в темноте Слон: самое тяжелое испытание в жизни человека – это прощание с самыми близкими.

Юйвэнь Сюн, хотя и пребывал в полном отчаянии, но в то же время усиленно размышлял. Кто же это был? Кто в конце концов подстроил такой трагичный финал для всей его семьи?

– Братец Кай, кто загнал нас в эту ловушку? Можешь сказать мне? – Юйвэнь Сюн не хотел умирать в неведении, он затряс Юйвэнь Кая, выпытывая ответ.

– Брат, не спрашивай. Завтра наступит наш смертный час, ну узнаешь ты ответ – разве это что-то изменит? Так ты только усилишь свои страдания, – уклонился от ответа Юйвэнь Кай, не желая открывать правду.

Услышав его невнятный ответ, Юйвэнь Сюн понял, что брат четко знает, кто стоит за всем случившимся, а потому его желание узнать истину разгорелось с новой силой.

– Именно потому, что завтра нам умирать, я и хочу знать ответ! – резко бросил он.

– Братец Бог войны, не докучай родному брату. У него язык не поворачивается сказать правду. Весь Дундучэн в курсе, почему тебя к смерти приговорили, один ты в неведении, – из темноты выступил Слон. Голос его был полон глубокого сострадания, он всем сердцем переживал за этого обманутого дурака.

– Я и так уже труп, чего же мне еще бояться? – отчаянно рявкнул Юйвэнь Сюн, надеясь, что хотя бы Слон даст ему ответ.

– Это твой тесть Чжэн Цецзун. Он отдал твою жену в супруги императору. Вот так, – выложил начистоту Слон, сохраняя спокойный вид.

Юйвэнь Сюну хотелось думать, что он ослышался. Чжэн Цецзун, близкий человек, которому он доверял – он подвел его под казнь! Получается, что Чжэн Ми, его жена, была с ним заодно, яблоко от яблони недалеко упало! Какой позор! Это величайшая издевка и самое большое унижение, какое он когда-либо испытывал.

– Брат, ничего не поделаешь, – Юйвэнь Кай обнял его со всей родственной и братской заботой.

– Из-за какой-то женщины я погибну, а мое имя будет втоптано в грязь. Из-за какой-то женщины я подвел всю семью. Да я не человек, я не смею называться вашим родственником! – в полном отчаянии воскликнул Юйвэнь Сюн, совсем упав духом.

Он совершенно разочаровался – разочаровался в государе. Почитаемый им Сын Неба, которому принадлежали лучшие девушки Поднебесной. Как он мог совершить такой мерзкий поступок, недостойный даже животного? Да разве это не похищение чужой жены – подлое преступление, на которое способны разве что мародеры?

– Брат, не убивайся так. В случившемся нет твоей вины, – попытался успокоить его Юйвэнь Кай.

Но чья же это вина? Или просто таков бестолковый план Небес?

– Возвращайтесь к себе, – Юйвэнь Сюн не хотел, чтобы последняя ночь в его жизни проходила вот так.

Он крепко обнял брата, по очереди поклонился в пол матушке и второй матушке, а когда они ушли, опустился на колени в бледном свете луны и впал в безмолвие.

– Братец Бог войны, ты бы спать пошел, завтра… Ладно, я спать. – Слон надулся и приказал подчиненным убрать остатки ужина. Сон постепенно брал над ним верх.

Покачиваясь всем исполинским телом, он доковылял до своей постели, рухнул на нее в обнимку с железной пикой и уснул глубоким сном.

Юйвэнь Сюн так долго простоял на коленях, что почти лишился сознания, вокруг него уже сгустился кромешный мрак ночи. Измученный, он провалился в сон.

Во сне двери камеры распахнулись, и он вышел на улицу, где ярко светила луна. Стремясь приблизиться к источнику света, он побежал – вперед, ближе, еще ближе. Совершенно выбившись из сил, он добежал до вершины горы, состоявшей из отвесных скал причудливой формы. Тут он обнаружил красную дверь, слегка отворенную. Из-за двери доносился звон монастырского колокола, струился синеватый дымок, будто принесенный из потустороннего мира. Зачем он прибежал сюда?

Пока он размышлял, находясь в полном недоумении, красная дверь открылась, и из-за нее вышла прелестная девушка, одетая в нежно-розовое платье и с такого же цвета шалью на плечах. В руках у нее была лютня пипа. Подойдя к Юйвэнь Сюну, девушка низко поклонилась и поприветствовала его:

– Молодой господин Юйвэнь, как давно мы не виделись!

– Цзялянь! – он тут же узнал ее: его самая любимая женщина, которой он верил больше всех, но именно она не сдержала данного ему обещания.

Он не мог понять, что испытывает к ней – любовь или ненависть, а потому замер на месте в нерешительности. Налетел ветер и сорвал шелковую шаль с плеч Цзялянь, швырнул ее в лицо Юйвэнь Сюну. От ткани исходило нежное, еле различимое благоухание. Он схватил беглянку и хотел вернуть хозяйке, а та, растрогавшись, кокетливо улыбнулась ему и направилась к краю обрыва. Испугавшись, он взволнованно закричал:

– Там опасно, Цзялянь! Скорее вернись назад!

– Куда я должна вернуться? – повернувшись, спросила Цзялянь. На ее щеках проступили миловидные ямочки.

– Вернись ко мне, – он раскрыл руки для объятия и сделал шаг навстречу своей первой любви.

– Молодой господин Юйвэнь, мы… Нам нет обратной дороги. – Лицо Цзялянь исказила скорбь, она рванулась вперед и спрыгнула вниз с утеса.

– Цзялянь, нет!

Юйвэнь Сюн протер глаза. Из отверстия над головой в мрак камеры выстреливал яркий луч света – первый проблеск зари, одна из самых прекрасных картин, какие только можно увидеть. Слон все еще громогласно храпел. Юйвэнь Сюн никак не мог прийти в себя – этот странный сон, сладкий, но с примесью горечи, немного притупил его вчерашнюю скорбь.

– Юйвэнь Сюн! Вставай, провожу тебя.

Скрепя сердце он подчинился зову смерти. Поднявшись на непослушные ноги, он медленно вышел из камеры. Обернувшись, Юйвэнь Сюн заметил, что Слон все еще крепко спит, и горько усмехнулся – он даже не попрощался с ним.

Затем его