Сюн плевать хотел на «мужчины не плачут», перед лицом смерти слезы потоком полились из его глаз, как если бы он хотел утонуть в них.

– Ай-яй-яй, братец Бог войны! Сколько я проводил в этой камере героев-богатырей в последний путь – и не сосчитать. Но такого, чтобы всю семью вместе с преступником казнили – это на моей памяти впервые. Ладно, лишнего я сболтнул. Выпьем и закусим! – Слон взял пиалу со сколотым краем. Он был спокоен.

– Братец Слон, а не мог бы ты пойти мне на уступку? Я хочу встретиться с матушкой и братом, хочу собраться всей семьей в последний раз перед смертью. Иначе после казни моя душа не сможет упокоиться! – Юйвэнь Сюн невероятно страдал от стыда перед родными, он никогда никого ни о чем не просил, а тут кинулся Слону в ноги и принялся умолять его.

– Ой-ой-ой, ну что это! Поднимись-ка, братец, вставай, и поговорим. – Слон пришел в замешательство, поспешно отставил пиалу с вином и бросился поднимать Юйвэнь Сюна с пола.

– Я, Юйвэнь Сюн, всю жизнь поступал благородно и по совести. Не успел я совершить ничего поистине значимого, как небеса решили поглумиться надо мной. Умирать в самом расцвете сил – это величайшее несчастье, с каким только можно столкнуться! – продолжая стоять на коленях, Юйвэнь Сюн запрокинул голову, вглядываясь в узкую щелочку под потолком – единственный источник света. Серебряный лунный луч ярко высветил лицо юноши.

– Хорошо, братец. Я уважаю тебя за то, что ты великий воин, а потому рискну привести сюда твою матушку, брата Юйвэнь Кая и его матушку, помогу вам собраться всей семьей – добавлю себе очков в карму.

Слон махнул рукой тюремщикам, ожидавшими за пределами камеры, о чем-то шепотом переговорил с одним из них, а затем подошел к Юйвэнь Сюну и вместе с ним поднял лицо к источнику света, вздыхая, точно говоря сам с собой:

– Да разве люди, в чьих руках сосредоточена власть, лучше нас, простых? Мир несправедлив, так было испокон веков. Думаешь, что те, кто горделиво восседают на лошади, – непременно порядочные люди, а в тюрьме гниют только негодяи? Черное и белое, добро и зло – одно легко подменяется другим.

– Братец Слон, я безмерно благодарен тебе! Сейчас мне нечем отплатить тебе, у меня остался только этот меч Бога войны. Дарю его тебе! Ты понимаешь, что значит титул Бога войны, если меч будет у тебя, я буду спокоен. – Юйвэнь Сюн вытащил из-под одежды алмазные ножны, вынул из них меч и поднес к лицу, нежно поглаживая лезвие – он точно прощался с любимой женщиной.

– Братец Бог войны, неужели ты такого плохого мнения обо мне, думаешь, что я позарился на твой алмазный меч? Ни в коем случае, я не могу принять его! – Слон был непреклонен и наотрез отказался принять подарок.

Юйвэнь Сюн всем сердцем желал отблагодарить его. Двое продолжили обмен взаимными любезностями, но так и не пришли к решению.

– Братец, у меня появилась идея. А давай ты принесешь алмазный меч в жертву лунному божеству. Кто знает, может, оно поможет тебе переломить судьбу в лучшую сторону? Я слышал, что божество Луны – женщина, кто знает, может, она и влюбится в тебя, такого-то выдающегося воина! – Слон широко раскрыл пасть, обнажая пожелтевшие зубы. В такой момент у него еще было настроение подшучивать над Юйвэнь Сюном.

– Я не хозяин своей судьбы, но я не согласен, я буду бороться! – Юйвэнь Сюн задумался.

Серебристый свет луны преломился о клинок меча и отразился в новом направлении, пробуждая его дух. Юйвэнь Сюну неожиданно пришла мысль – почему бы не попробовать?

– Я был свидетелем чуда. В тот год устраивал проводы одному герою, так вот, лунный свет той ночью был таким же ярким, как сегодня. Тот арестант опустился на колени, поклонился Луне, пробормотал что-то про себя – уж не знаю, что – ни глотка вина не выпил, ни кусочка мяса не съел – все кинул на пол, говоря, что приносит все кушанья в дар богине Луны. Угадай, что потом приключилось? – Слон освободил место в центре камеры, отставив столик с едой в угол.

– Кто-то спас его? – Юйвэнь Сюн точно помешался, услышав эту историю. Когда люди оказываются в отчаянном положении, все начинают надеяться, что вот-вот явится небожитель и с помощью своей магии поможет чуду свершиться.

– Можно и так сказать. Глубокой ночью в его камере вспыхнул огонь, а сам он пропал. Все говорили, что богиня Луны была тронута его чистосердечием и вызвала пожар, чтобы спасти его. Расследование ничего не дало – тот человек словно исчез.

Дослушав рассказ Слона, Юйвэнь Сюн почувствовал, как желание жить разгорелось в нем с новой силой. Он глубоко выдохнул, затаил дыхание и успокоил мысли, поднял меч двумя руками над головой и опустился на колени, освещенный лунным светом. Сияние луны и блеск клинка слились воедино, создавая причудливое свечение, озарившее его с ног до головы. Юйвэнь Сюн самозабвенно взмолился про себя:

– Богиня Луны, прошу, защити меня. Я, Юйвэнь Сюн, посвящаю тебе все славные битвы, через которые прошел этот меч, молю, позволь чуду свершиться завтра!

Закончив молитву, он услышал шум железных цепей и шагов, раздавшийся из тюремного коридора – пришли его родные. Юйвэнь Сюн поднялся, чтобы встретить их. Слон тактично вышел за дверь камеры.

– Матушка, ваш сын подвел вас.

Юйвэнь Сюн увидел мать. Седые спутанные волосы, лицо, покрытое шрамами, рваное грязное платье – от благородной госпожи из знатного рода не осталось и следа.

– Брат! – с воодушевлением поприветствовал его Юйвэнь Кай. Несмотря на кандалы на руках и ногах, глаза юноши сверкали, а достоинство не могла скрыть даже тюремная роба.

Юйвэнь Сюн чувствовал себя виноватым перед младшим братом. Он слепо поверил жене и ложно обвинил его, разорвал братские отношения, а тот, невзирая на это, пришел к нему на выручку, движимый родственными чувствами, и готов вместе с ним принять казнь. Вот это истинно братский поступок.

– Вторая матушка, я виноват перед вами, – Юйвэнь Сюн пристыженно склонил голову, не смея пересечься взглядом с Ли Чжэньмэй.

Ей тоже досталось немало, вся одежда была изорвана. Однако выражение лица оставалось чистым и благородным.

– Присаживайтесь. Я даже и представить себе не мог, что наша семья соберется вот в таком месте, – от волнения у Юйвэнь Сюна перехватило дыхание, он с трудом выдавил из себя горькую усмешку и передал Юйвэнь Каю большую пиалу с вином.

– Сюн, у старшей госпожи странный вид, уже не приключилось ли что-то? – голос второй