каждой церковью, чтобы помолиться (и чтобы случайные свидетели всем рассказали о ее набожности). Она выходила к людям, стояла в окружении крестьян, которые звали ее «матушкой» и доверяли ей свои заботы.

После рождения сына Елизавета дала ей свободу, муж не справлялся о ней, и она смогла выходить в свет и бывать у разных влиятельных лиц, которые, в свою очередь, оценили ее ум и политическую хватку. Ее заметил канцлер Бестужев и оказал ей поддержку, поощрив новый роман с Понятовским, будущим королем Польши. Вместе они подготовили заговор, чтобы помешать Елизавете сделать Павла своим наследником, отстранив великокняжескую чету от власти. Заговор был раскрыт, а Бестужева отправили возделывать сад в глухой деревне. После недолгой опалы Екатерине удалось смягчить гнев Елизаветы: она умоляла отослать ее обратно к матери, если ее поведение было ей столь ненавистно. Авантюра была рискованной, но она усмирила гнев государыни.

Понятовского отослали со двора, что привело Екатерину в отчаяние. Она вновь оказалась одна среди враждебных людей, когда появился красавец Григорий Орлов, один из пяти братьев Орловых, прославившихся своими военными и любовными успехами. Орлов не был ни придворным, как Салтыков, ни иностранцем, как Понятовский, а настоящим русским офицером, знавшим весь Петербург и окруженным компанией весельчаков.

После смерти Елизаветы власть предсказуемо перешла к Петру III. Ему было 33 года, он уже не играл в оловянных солдатиков, а содержал привезенный из Голштинии полк, Петр заставлял солдат маршировать, много пил, бесконечно играл на скрипке, завел любовницу, Елизавету Воронцову, и презирал русские обычаи и религию. Его преклонение перед Фридрихом Прусским было столь велико, что, придя к власти, он сразу же отозвал русские войска, стоявшие у ворот Берлина, и переодел их в прусский мундир. Словом, за время своего недолгого правления он успел вызвать всеобщее раздражение, и многие стали подумывать о том, чтобы избавиться от него. После себя он оставил нелестную репутацию фанатичного поклонника военной дисциплины, тирана и глупца. Екатерина справедливо писала, что главным врагом Петра III был он сам, настолько он был лишен политической хватки и здравого смысла вообще.

Екатерина, напротив, выбрала совершенно иной путь. Три недели, пока длился официальный траур, она плакала и молилась рядом с выставленным телом Елизаветы. Она не испытывала глубоких чувств, но знала, что, возможно, это поможет ей избежать грядущих неприятностей. Новый император полностью пренебрегал ею и отдавал все больше предпочтения своей любовнице, которую посол Бретейль определил следующим образом: «Она глупа и похожа на трактирную служанку». Привязанность Петра III к Елизавете Воронцовой представляла прямую угрозу для Екатерины. Петр III не скрывал своего желания избавиться от жены. Ходили слухи, что в крепости Шлиссельбург для нее была подготовлена камера. Что еще хуже, Екатерина была беременна от Орлова и скрывала свое состояние как могла (помогали траурные одежды), а 17 апреля родила будущего графа Бобринского, которого приютила семья ее камердинера. Лакеи придумали уловку, чтобы замаскировать крики роженицы: чтобы отвлечь внимание, подожгли соседний дворец.

У Екатерины больше не было недостатка в друзьях, и они посоветовали ей опередить события и свергнуть Петра III, пока тот не запер ее в тюрьме. Но Екатерина колебалась. 9 июня 1762 года стало спусковым крючком. В тот день на официальном банкете Петр III крикнул ей через стол: «Дура! Дура!» Она так и не простила ему этого последнего оскорбления.

Двор на лето переехал в резиденции под Петербургом. Петр III жил в Ораниенбауме, а Екатерина – в Петергофе. 28 июня Петр со свитой отправился навестить Екатерину. Дворец Екатерины оказался пустым, Петру сообщили, что в пять часов утра Екатерина вернулась в Петербург.

Орловы уже хлопотали некоторое время, раздавая почести и деньги гвардейцам Преображенского и Измайловского полков. Утром 28-го, после неожиданного ареста одного из участников заговора, Алексей Орлов перешел к действию. Он отправился в Петергоф за Екатериной, чтобы вместе с гвардейцами провозгласить ее императрицей. Дворцовые перевороты совершали именно гвардейцы: так было и с Анной Иоанновной, и с Елизаветой. Екатерина не направляла события, она следовала за ними и играла отведенную ей роль. Эта роль была проста, и ее можно выразить одной короткой фразой: «Народ, восставший против политики Петра III, призвал ее, и она пришла». На полдороге ее ждал Григорий Орлов с верными людьми, она села в карету, которая повезла ее в гвардейский корпус Преображенского полка. Везде ее приветствовали, народ стекался к Невскому проспекту, и карета с трудом прокладывала себе путь до Зимнего дворца. Сенат, Синод, высшие чиновники и двор – все собрались там, чтобы принести присягу новой императрице. Воодушевление солдат было столь велико, что они сразу же сняли прусские мундиры и снова надели взятую с собой елизаветинскую униформу.

После короткого отдыха Екатерина решила возглавить войско и пойти на Ораниенбаум. Она надела зеленый мундир Преображенского полка, треуголку, некий Потемкин подал ей шпагу, и она повела войска, с обнаженным клинком, словно опытная амазонка. Неслыханная война между женой и мужем длилась недолго, так как Петр III, оказавшись в полной изоляции, быстро капитулировал и был заключен в свою резиденцию в Ропше. Через несколько дней (6 июля) он был убит там своими стражниками. Обстоятельства его устранения неясны: несомненно, к этому был причастен Алексей Орлов, и письмо, которое он отправил Екатерине после убийства, снимает с нее какую-либо вину: по крайней мере, напрямую она не была причастна к этому убийству, что ее устраивало. Официально Петр III умер от «геморроидальной колики».

С этого момента великая княгиня Екатерина стала императрицей Екатериной II, ее правление было самым долгим и одним из самых знаменитых в истории России.

Просвещенный деспот

Придя к власти, Екатерина II быстро поняла, что не сможет управлять страной так, как представляла, читая Монтескье. Она быстро отказалась от политических реформ, направленных на смену режима и, несмотря на свои либеральные идеи, продолжала, как и ее предшественники, опираться на дворянство, которому предоставляла все больше и больше привилегий. С другой стороны, она провела многочисленные административные реформы.

Она сама описывала свой рабочий день: «Я встаю в шесть часов утра, читаю и пишу в одиночестве до восьми часов, затем приходят люди, чтобы проинформировать меня о текущих делах. Это продолжается до 11 часов. Затем я одеваюсь и иду в приемную». Затем она ела, а в этом время ей докладывал или читал граф Бецкой. Так продолжалось до пяти часов вечера, после чего наступали развлечения: театр, игры, беседы. После ужина она ложилась спать и так каждый день.

Проснувшись, Екатерина выпивала чашку очень крепкого кофе и проводила утро за интенсивной работой. Время после еды было отведено под переписку: «Я пашу как вол», – писала она в 1788 году. Она и дня не могла прожить без книги. Ее работоспособность вызывала удивление и уважение. Она говорила о себе: «Я не могу равнодушно