подобное происшествие уже случалось в Париже, куда Всемогущий Властелин выслал захваченных им в Боснии французских миротворцев. И вот теперь жертвой его жестокого насмешливого милосердия стали американцы… Лучше бы он их всех просто убил — тогда бы нам не пришлось испытывать чувство позора.

Хиллари издает какой-то сдавленный писк и прячется за занавеску. Мельком бросаю на нее взгляд: подбородок дрожит, лоб покраснел, глаза расширены, грудь вздымается — никогда я не видел ее в таком состоянии. Обеими руками она вцепилась в салфетку и терзает ее, продолжая наблюдать за происходящим. Я же не прячусь. Но кусок бекона, что я не успел дожевать, превращается в комок безвкусной ваты и продолжает оставаться у меня во рту. Тем временем голые парни все прибывают — с катастрофической быстротой. И это зрелище столь фантасмагорично и нелепо, что я непроизвольно начинаю промаргиваться, с тоской осознавая, что это не поможет.

А голых мужчин становится все больше. Судя по их телосложению и стрижкам, это наши военные. Беспомощные, они ежатся от ветерка, перебирают ногами, расходясь от той дыры, что выдавливает их сюда, чтобы дать место прибывающим товарищам. Вот их уже, пожалуй, больше тысячи… Отсюда, из окна, эта толпа напоминает розово-коричневую лужицу, растекающуюся по лужайке.

Я знаю, что должен что-то предпринять, однако шок, подобно которому я прежде не знал, не дает сделать ни одного движения. Боковым зрением вижу, что губы Хиллари шевелятся. Прислушавшись, разбираю ее хриплый шепот: «Это все он… проклятый колдун… Император! Неслыханное унижение… Конец Америке… Да-да, это конец… это конец… это конец…». Так она повторяет: «Это конец…», точно заевшая пластинка, и по ее лицу пробегают судороги, уродуя его до неузнаваемости. Теперь уже все мое внимание сосредоточено на ее лице. И вдруг совершенно неуместная, дикая в данных обстоятельствах мысль вспыхивает в мозгу: «Я никогда не любил эту злую, некрасивую женщину!». И мне становится страшно. Я знаю, что отныне между нами уже не будет тех отношений, что были раньше. Потому что рухнула их основа! Мы стремились к одной цели, но теперь, однозначно, она для нас недостижима. Более того — нас не просто унизили этими голыми мужчинами, а красноречиво показали, кто мы в глазах императора Галактики. По сути — голые все мы! Постольку, поскольку император видит нас настоящими — без всех этих лживых высоких фраз о гуманизме, демократии и справедливости. Голая для меня Хиллари — по сути, это расчетливая сука, которой важно лишь ее положение в обществе, богатство, власть, престиж и авторитет. Голый и я перед ней — морально незрелый, слабый подкаблучник, ничего из себя без жены не представляющий…

После этого мы с Хиллари перестали смотреть в глаза друг другу и старались поменьше общаться. Она как-то вдруг стала чужой, и я с трудом выносил ее общество. Что она могла мне посоветовать сейчас, когда мы уже не решаем свою судьбу, когда сладостная перспектива заполучить безграничное господство растворилась без следа? Все, на что положили жизнь поколения наших предков, все, что из века в век вдохновляло нашу нацию — все это неслось к неизбежному концу — к черту, в ад, в задницу!

С того дня прошло трое суток. Видя, что в бывшей Югославии творит император Галактики, необратимо ломая все то, что мы упорно воздвигали с одним намерением — уничтожить русский мир — я уже даже мысленно не сопротивлялся. Что нам оставалось делать? Лишь ждать своей участи. Возможно, что мы вообще будем стерты с лица земли… В эти дни меня посещали навязчивые мысли о том, что невозможно сменить свою родную фамилию. Как бы ты ни назвался, она остается на тебе невидимым отпечатком. Я так и остался Блайтом, и провал этот становится все более очевиден.

Однако я должен был продолжать исполнять свои обязанности. Понятно, что очень скоро император Галактики, решив, что я созрел, явится сюда для серьезного разговора. Это следовало ждать когда угодно.

Напряжение было велико. Я знал лишь один эффективный способ хоть ненадолго избавиться от него. Женщина… Та, новенькая, кареглазая брюнетка с чувственным ртом и аппетитной попкой. Она уже давно бросает томные взгляды в мою сторону и многозначительно улыбается. Я все оттягивал главный момент, но теперь он, кажется, настал… Эта девушка хочет меня, и запах ее возбужденного тела долго ощущается в Овальном кабинете, стоит ей туда ненадолго зайти. На этот раз все будет по-настоящему: я возьму ее прямо на столе — вот на этом, на котором сейчас лежат документы… Мне нужна хорошая разрядка. Я хочу, чтобы она громко стонала и кричала: «О мой президент! Трахай меня! Да! Да! Сильнее! Еще сильнее!».

Фантазия разыгралась, и я наконец вошел в то блаженное состояние, когда все заботы и тревоги отступили на задний план, а зов тела побуждал немедленно осуществить задуманное.

— Кошечка моя, — ласково сказал я, сняв трубку внутреннего телефона и набрав короткий номер, — зайди-ка на минутку, ты мне нужна.

20 ноября 1994 года, 17:55 СЕ., околоземное космическое пространство, императорская яхта Рион, рабочий кабинет ЕИВ

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

Сказать честно, при ближайшем рассмотрении Истинным взглядом Сергей Шойгу оказался настоящим человеком — из той же когорты, что и Велизарий, Петр Багратион, братья Тучковы, Дмитрий Карбышев, Конкордий Красс и иные многие, являющиеся моими вернейшими соратниками. Вся разница только в том, что его место в родном мире, а не в рядах моего войска. Этому человеку, как и мне самому, обидно за Державу, вот только сделать по нынешним временам он может очень мало. Да и потом, вокруг президента Путина теснились такие склизкие личности, как Касьянов, Кудрин, Чубайс, Силуанов, Улюкаев, Шувалов и другие, меньше рангом (отдельная статья — окружение господина Медведева).

Сказать честно, еще в прошлой жизни хотелось купить большой флакон жидкости от блох, вшей, клещей, клопов и прочих кровососущих насекомых и подарить Владимиру Владимировичу для проведения системной дезинсекции. При этом Сергей Шойгу и Сергей Иванов интригами оказались оттеснены на периферию президентского окружения (интриговать либералы умеют). И если министр по чрезвычайным ситуациям был человеком нужным (дело делать кому-то надо), то Иванова с его разведывательным прошлым просто затоптали.

Однако в этом мире еще ничего не предрешено; во вторые президенты после Ельцина я наметил Евгения Максимовича Примакова, и уже тот передаст преемнику страну, очищенную от разных продвигателей безумных либеральных идей, чтобы не бродила российская государственность по буеракам, а прямой дорогой устремилась к лучшему будущему. И президентскую команду должны составить патриоты-государственники, без