коридору, как в тумане, пока ноги не подвели её к глухой стене. Ливия опустилась, медленно скатываясь по холодной поверхности, и села, уронив голову на колени. Она больше не сдерживалась. Слёзы хлынули, размывая тревогу, усталость и бессилие. Всё, что она старалась держать в себе, вырвалось наружу. Всё, что копилось с момента, как вирус вырвался из-под контроля… как умерли первые испытуемые… как Питера укусили. Через несколько минут рядом присел Эд. Он не сказал ни слова, просто был рядом.

— Его антитела снижаются, — прошептала Ливия, не поднимая головы. — Медленно, но это видно. Он держался, у него был шанс… а теперь я не знаю, что будет. Я не знаю, как его спасти.

Эд молчал, слушая. Она всхлипывала всё тише, затем вытерла глаза рукавом и посмотрела на него.

— Мы должны были начать изучать документы из архива, искать следы совета… что угодно. Но пока он в таком состоянии, я не могу. Я не могу думать ни о чём, кроме него.

— И не надо, — тихо ответил Эд. — Сейчас главное — Питер. Остальное подождёт.

— Помнишь, в церкви Джон рассказывал, у них был уже такой случай. После укуса… Укушенный не выжил. Мне страшно.

В этот момент приближались Оскар и Джулия. Их шаги были осторожны, и в голосе звучала тревога. Ливия быстро вытерла остатки слёз, встала, собравшись с силами. Эд повернулся к остальным

— Там всё тихо, — сказал Оскар и усмехнулся безрадостно. — Монстр больше не бьёт в дверь. Наверное, отошёл… или выжидает.

— Знаете, что страшнее всего? Они создали нечто… Ожившие хотя бы медленные — от них можно убежать. А эта тварь… она огромная. И она бегает.

— А где-то ещё двое таких бродят, там по коридорам, — добавила Джулия.

***

Поздним вечером Ливия снова вернулась в медпункт. В комнате было тихо — только редкие гудки аппаратов да тихое дыхание Питера, прерывистое и влажное. Он всё ещё не пришёл в себя. Пот застыл каплями на его лбу, волосы слиплись. Она аккуратно взяла пробу крови из его вены. Встав у анализатора, ждала с замиранием сердца. Каждый раз надеялась на чудо, каждый раз — чуть-чуть сильнее боялась результата. Спустя несколько минут экран выдал цифры.

Антитела снова упали.

Ливия сжала губы и отвернулась от прибора. Она чувствовала, как в груди всё снова начинает сжиматься, как в горле поднимается ком.

Софию с трудом уговорили пойти отдохнуть. Её глаза покраснели от слёз, руки дрожали от усталости. Джулия обняла её и тихо сказала:

— Иди, я посижу с ним ночью. Обещаю, если что — сразу позову.

София ушла, оглядываясь на Питера до последнего. В медпункте остались только Джулия и Ливия. Ливия подошла к койке и посмотрела на Питера.

— Прости, — прошептала она. — Я обещала, что мы вытащим тебя… что я справлюсь. А ты лежишь тут, и я не могу ничего сделать.

Она села рядом, взяла его руку и чуть крепче сжала её.

— Если ты слышишь — борись. Потому что я не знаю, как тебе помочь.

Ночь тянулась мучительно долго. Ливия не могла уснуть. Мысли роились в голове, не давая ни малейшего покоя. Она снова подошла к Питеру, взяла пробу крови, включила анализатор.

Результаты были хуже, чем прежде. Антитела продолжали падать.

Она сжала кулаки, не позволяя себе снова расплакаться. Повернулась к Джулие, которая тихо сидела у стены, уставившись в пол.

— Всё так же? — только спросила она.

Ливия молча кивнула.

— Значит, остаётся только ждать.

***

До утра они сидели молча, меняя на лбу Питера мокрые тряпки, проверяя пульс, вглядываясь в черты его осунувшегося лица. Каждый думал о своём. О страхе. О надежде. О цене ошибок, за которые теперь приходилось платить.

И вот когда утро наступило, Питер зашевелился. Он тихо застонал и медленно приоткрыл глаза.

Джулия бросилась за Софией.

— Питер… — прошептала Ливия и быстро наклонилась к нему. — Ты слышишь меня? Как ты себя чувствуешь?

— Паршиво, — прохрипел он, с трудом поворачивая голову. Голос был осипшим, но живым. — Где я? Я помню архив... как меня укусили. Я… я умираю?

Ливия взяла его руку и заплакала.

— Нет… Нет, Питер. Прости. Я не знаю, как остановить это, но ты пришёл в себя — это уже хорошо. Это значит, что ты борешься. Я надеюсь… Я надеюсь, всё будет хорошо. Ты сильный. Ты должен выкарабкаться. Мне нужно взять у тебя кровь, проверить твои антитела.

— Уже если ты рядом — бери, — слабо усмехнулся Питер. — Всё равно…

Она аккуратно взяла кровь. Как только закончила, в медпункт вбежала София.

— Питер! — закричала она, увидев, что он в сознании. Она бросилась к нему, обняла, начала целовать лицо, руки. Слёзы лились по её щекам.

— Я люблю тебя! Ты слышишь? Я люблю тебя!

— София… — прошептал Питер и с трудом улыбнулся. — Я слышу.

Он закрыл глаза, но не потерял сознание. Просто на секунду дал себе передышку от эмоций.

Ливия стояла чуть в стороне, вытирая слёзы с глаз. Это было не спасение. Но это был шанс. Прибор тихо жужжал, считывая данные из крови Питера. Она уже знала. Где-то внутри себя она чувствовала это ещё до того, как цифры проявились на экране. Но даже готовность не спасла от удара.

Антитела почти на нуле.

Питер умирал. И она не могла ничего сделать. Ни знания, ни аппараты, ни остатки веры — ничто больше не помогало.

Ливия медленно опустилась на стул, прижимая к груди распечатку результатов. Она не пошла к Питеру. Не смогла. Она не могла снова смотреть в его глаза. Не могла видеть, как София сжимает его ладонь, надеясь… веря. Всё это время она носила маску. Исследователь. Учёный. Спаситель. А на деле… Она поднялась и медленно пошла по пустым коридорам, которые гулко отдавались шагами. Ноги словно налились свинцом. Каждый шаг — как признание вины. В груди росло чувство тошнотворной тяжести. Вошла в кабинет доктора Меррика без стука. Он сидел за столом, что-то записывая в журнал наблюдений. Поднял на неё глаза. Ливия подошла молча, положила на стол листы с анализами.

— Это Питер.

Голос её был ровным, но в нём звучало что-то опасное — не злость, нет, скорее, пустота.

Меррик взял распечатки, пробежал глазами и вздохнул.

— Почти ноль…

Ливия стояла, сжав кулаки.

— Даже не понадобилась