получить, то следующее откровение — твоё, солнышко, — коварно предлагает супруг.

Вот же…

Млин!

— М-мм… — усиленно соображаю. — Когда нам с Эвой было по восемь, я сломала её велосипед, но она до сих пор считает, что это её бывший сосед испортил то колесо. В других преступлениях не замечена, так что… сойдёт за великую страшную тайну? — старательно удерживаю серьёзное выражение лица, пусть то и даётся с трудом.

Недолго держусь. Выдержка отказывает вместе с громкий мужским смехом.

— И учти, только попробуй меня ей сдать! — добавляю на всякий случай.

Айзек не отвечает. Просто дальше нагло и издевательски ржёт надо мной. Я почти решаю на него за это показательно обидеться, но тут у супруга внезапно просыпается совесть.

Хотя нет, совесть тут точно не причём!

— Ладно, не сдам, — соглашается он со мной, потянувшись к автомобильной ручке. — Идём, скорее закроем тему с теми фотографиями и потом будем договариваться о цене моего молчания за этот твой несомненно ужасный поступок, — заявляет нахально и толкает дверцу, чтобы мы могли выбраться из салона.

Везёт ему, что на парковке есть свидетели. Только они и спасают его от моего праведного негодования.

Я ему потом припомню!

То, каким именно образом я буду припоминать, я обдумываю большую часть пути до входа в ночной клуб. Айзек ведёт меня за руку, не позволяя отставать, и от его былого веселья не остаётся ни следа. Можно было бы решить, что дело в том, с кем нам вскоре предстоит увидеться, но оказывается, не только.

— Она не хотела всего этого. Не хотела так продолжать. Но он не отпускал. Вот почему мы всегда жили отдельно, а она никогда не просила его о помощи. Не хотела, чтобы он узнал обо мне. Не хотела, чтобы нашёл нас обоих. Тогда ничего из этого я сам ещё не знал. Понял всё намного позже. Когда её уже не стало.

Айзек говорит «Она», не называет имён, но я точно знаю, что речь об Елене и Антонио. Слишком много эмоций скрывается за тихим голосом: глухая ярость, горечь, боль, тоска, сожаление… Все мои былые мстительные мысли вмиг испаряются. Я цепляюсь за мужскую ладонь крепче, мне требуется секунда, чтобы стать ещё ближе. Я не знаю, что сказать и как лучше поддержать. Каждое моё возможное слово кажется лишним и ничтожным. Потому и молчу. Просто прижимаюсь к нему, как могу, пока мы минуем охрану, пересекаем тёмный холл и идём к танцполу, полному музыкальных басов и шумных посетителей. Маршрут мне знаком. Он точно такой же, как и в мой первый визит сюда, только на этот раз занимает меньше времени. Заканчивается также известной точкой. Разве что этой ночью нет разбитой посуды и перевёрнутой мебели. Данте нас ждёт. Несмотря на скудную точечную освещённость, он по-прежнему предпочитает тёмные очки, скрывающие часть лица. Две девицы, что-то нашёптывающие ему в уши с двух сторон, сваливают первыми, как только мы появляемся. Хозяин заведения банально отсылает их. Визит Айзека не становится для Данте сюрпризом, они же договариваются о встрече заранее, а вот моему присутствию он явно удивлён.

— Начнёшь снова распускать слюни, ещё раз получишь в рожу, — враждебно реагирует Айзек на пристальный взгляд, посвящённый мне.

Не успеваю снова пожалеть о том, что увязалась вслед за супругом, как Данте отворачивается.

— Добрый ночи, Нина, — всё же здоровается Аллегретти, концентрируясь на бокале с чем-то определённо алкогольным в своей правой руке.

Так понимаю, дополнительных приветствий ни с одной стороны больше не предвидится, поэтому просто киваю в ответ, хотя вряд ли Данте заметит.

— Что будете пить? — добавляет, проявляя гостеприимство, попутно подзывая проходящую мимо официантку.

Айзек устраивается в кресле сбоку от сидящего, а вот я выпускаю ладонь супруга, решив расположиться в нескольких шагах от них, у перил с видом на танцпол. Не хочу, чтобы всё выглядело ещё более неловко, чем уже есть.

— Мне обычную воду со льдом, — прошу своего сопровождающего, прежде чем отойти от него.

Яркие огни и лазерные лучи создают электризующую атмосферу, окутывая всех присутствующих внизу аурой танцев и веселья. Предпочитаю сосредоточиться на этом развернувшемся действе. Сегодня почему-то никто не танцует стриптиз. Но аудиторию заводят гоу-гоу, энергично извивающиеся у шестов в ярких костюмах и на высоких каблуках. Как они умудряются двигаться в таких пыточных колодках, не свернув себе шею, тот ещё вопрос, поэтому я с интересом слежу за их движениями. Ровно до тех пор, пока в какой-то момент взгляд случайно не останавливается на зоне бара. Меня едва ли волнуют напитки и то, как искусно и виртуозно их там смешивают. Широкий затылок, частично прикрытый короткой курчавой стрижкой — вот на чём меня клинит. Плечи её обладателя прикрыты самой обычной чёрной футболкой, на ней нет никаких опознавательных рисунков или нашивок, но я всё равно могу поклясться, что знаю, кому она принадлежит, пусть и не вижу лица. Неудивительно, что моё сердце моментально бьётся чаще в преддверии подступающей паники.

Чёрт!

Как он нас тут нашёл⁈

— Your water, — раздаётся поблизости со мной, вынуждая вздрогнуть от неожиданности и отвлечься.

Та девушка, что принимала заказ, протягивает мне стакан с водой и льдом, украшенный ломтиком лимона. Ещё несколько новых напитков я замечаю на столе между Данте и Айзеком. Должно быть, один из них и говорит, куда передать воду для меня.

— Спасибо, — благодарю, принимая предложенное.

Как только девушка удаляется, я делаю несколько шагов ближе к супругу, собираясь сообщить об увиденном, но в итоге замираю и ничего не делаю больше. Во-первых, потому что, едва оборачиваюсь обратно, тот, на кого я прежде обратила своё внимание в зоне бара, пропадает из видимости, во-вторых, если приглядеться, там внизу полно брюнетов в чёрных футболках и я вполне могу банально обознаться, а в третьих — между Данте и Айзеком слишком напряжённый разговор, чтобы я влезла со своими не особо обоснованными страхами и предчувствиями.

— Мне похрен, как ты это сделаешь, но чтоб к утру в сети не было больше ни одной фотки, — презрительно выговаривает Айзек, лениво совершая глоток чего-то тёмного без льда. — И ты найдёшь мне первоисточник.

Данте кривится то ли от содержания слов, то ли от выбранной тональности, которой они сказаны.

— Почему только я буду напрягаться? — ухмыляется также криво. — Это не только моя проблема, — приводит доводом.

Доводом, который Айзека совершенно не интересует.

— Но именно ты допустил всё это дерьмо. К тому же, я до сих пор не услышал ни одного извинения в адрес моей жены, — сообщает встречно Янг, выдерживает паузу, а на брошенный