залились краской — девчонка явно не привыкла слышать похвалу. Ну а если и слышала — то, похоже, вот так терялась, не зная, куда свои эмоции девать.

— Леонид Яковлевич… и правда так говорит? — с искренней радостью в голосе спросила она.

Потом замерла, что-то обдумывая, и осторожно добавила:

— Вова… а почему же он тогда так настаивал на моём увольнении?

— А просто наш Леонид Яковлевич на минутку забыл, что школе нужно олимпиаду выигрывать, — пояснил я свою «полуправду». — А теперь вот вспомнил. Так что, Марина, не вешай нос, выдыхай и работай спокойно. А с проблемами твоего брата, которые тебя постоянно выбивают из колеи, мы обязательно разберёмся.

Она с заметным облегчением втянула воздух, будто сбросила с плеч лишний десяток килограммов тревоги.

— Спасибо, Володя… неожиданно, что ты решил этот вопрос, — в голосе Марины прозвучала благодарность.

Я, как и Марина, был бы не прочь постоять и перекинуться еще парой фраз прямо здесь, в коридоре. Но в этот момент раздался звонок, отмеривший начало урока громко и безапелляционно — как всегда.

— Так, Марин, мне уже пора идти, — сказал я. — У меня сейчас как раз урок у нашего одиннадцатого «Д». И самое время поговорить с ними про олимпиаду.

— Надо же… выходит, что и я тоже иду к своим на урок, — хихикнула она, заметно повеселев.

— Выходит, что да, пойдёшь, — подтвердил я.

Марина буквально засветилась. Взгляд стал живым. Вот и правда — иногда человеку для счастья нужно совсем немного. В её случае — возможность нормально работать, знать, что её не попросят писать заявление, и чувствовать, что она нужна своим ученикам.

Девчонка в преподавании души не чаяла и вкладывалась так, как мало кто вообще способен.

— Ты мне только не забудь скинуть ссылки на реабилитационный центр, — напомнил я ей.

— Обязательно! — обрадованно остановилась Марина. — Вот прям сейчас и скину!

Она ловко набрала что-то на телефоне, несколько раз провела пальцем по экрану, нажала «отправить». Спустя пару секунд в моём кармане завибрировал телефон, подтверждая получение сообщения.

— Готово, — сказала она и улыбнулась — уже спокойно, по-человечески, без той паники, что была утром.

Я кивнул и направился к своему классу. Марина — к своему. И впервые за весь этот разговор мне показалось, что ситуация хотя бы в одном месте начала становиться на свои места.

— Поймал, — заверил я девчонку, проверив входящие сообщения. — Ознакомлюсь, а потом уже дам тебе знать, что и как дальше делать.

Марина кивнула, больше ни секунды не задерживаясь. Девчонка почти бегом сорвалась с места и улетела по коридору — каблуки громко зацокали по лестнице.

Я же вытащил телефон, открыл мессенджер и набрал короткое сообщение Кирюхе:

«Кирюха, ты сегодня на уроке или как?»

Отправил.

Через пару секунд сообщение уже было прочитано. Ну да, молодёжь и телефон нынче — одно целое, этот прибор у них будто вшит под кожу.

Побежала строка набора текста, и вскоре пришёл ответ:

«Я тут, на уроке».

Красавчик пацан. Я ему, конечно, разрешил прогуливать, но Кирилл всё равно умел держать дисциплину и совесть в каком-то правильном балансе. Такой далеко пойдёт — это даже не интуиция, а сухой факт.

Следующим сообщением я написал:

«Проследи, чтобы никто никуда не расходился. Мне нужно поговорить с вами перед занятием».

Ответ пришёл почти мгновенно:

«Сделаем, Владимир Петрович».

Отлично.

Я убрал телефон обратно в карман и направился прямиком к завучу. Прежде чем разговаривать с ребятами об олимпиаде, мне нужно было увидеться с Соней.

У Сони, как у завуча, был свой собственный кабинет. Хотя по ощущениям она проводила там меньше времени, чем где-либо ещё. И большую часть дня она «жила» в учительской. Там завуч обычно устраивала разнос кому-нибудь из особо «одарённых».

Понятно, что далеко не всем такой стиль руководства нравился. Да и неудивительно: когда дело доходило до работы, Соня превращалась в того самого человека, который действует по принципу «вижу цель — не вижу препятствий». И делала это с таким напором, что при виде завуча весь педагогический состав без исключения вздрагивал.

И вот это её рвение мне хотелось увидеть прямо сейчас по отношению к важному вопросу олимпиады.

Честно говоря, я понятия не имел, где именно находится её кабинет. И как-то даже не поинтересовался у Марины, прежде чем мы разошлись. Но, к счастью, удача сегодня была на моей стороне — я наткнулся на нашего географа.

Глава 3

Судя по тому, как выглядел Глобус, в последние дни мужик окончательно проигрывал свою многолетнюю войну с алкоголем. Похоже, очередной срыв случился сегодня с утра пораньше. Глобус стоял с покрасневшими глазами, движения его были замедленные, а лицо невозмутимое.

Глобус стоял перед большой доской с информацией, где висели списки, объявления, какие-то бумаги и, разумеется, школьное расписание. Конечно, расписание давным-давно перевели в электронный вид, и каждый мог открыть его в телефоне одним движением пальца. Но Глобус упрямо пользовался только распечатками. Видимо, возраст, привычка или просто нежелание связываться с технологиями.

Обычно географ умудрялся держать марку. Это было странное мастерство — мужик умел скрывать своё состояние так, что с первого взгляда и не скажешь, что человек под шафе.

Но сегодня что-то пошло не так. Стоило ему остаться наедине с самим собой, и вся его маскировка слетела мгновенно. Сейчас его откровенно пошатывало, взгляд был затуманенным, он то и дело клевал лбом в доску с информацией.

Вообще, конечно, географ ходил по лезвию бритвы. Его терпели только потому, что даже в таком состоянии Глобус оставался добродушным мужиком, никого не трогал, не хамил, не буянил. Но достаточно было одной лишней минуты, чтобы какое-нибудь «дитя прогресса» сняло его на видео… и всё — труба! Тогда никакая доброта уже бы не спасла, просто потому что интернет-позор в наше время работает быстрее и больнее любого выговора.

И вот этот самый «любой момент» наступил прямо сейчас. Подойдя ближе, я увидел пацанёнка, который уже держал телефон двумя руками и начинал запись, выбирая ракурс получше.

— Отставить, — рявкнул я.

Пацан вздрогнул и чуть не уронил телефон.

— Здрасьте, Владимир Петрович… — протянул он, кортавя от испуга.

— Забор покрасьте, — процедил я. — Ты зачем нашего географа снимаешь?

— Чтобы в интернет выложить? — я нахмурил брови.

Пацан переступил с ноги на ногу, но выдал правду, без всяких попыток выкрутиться:

— Так, Владимир Петрович… прикольно же. Я хотел его в TikTok залить. Под музычку.

Прикольно оно там, может, и было прикольно, но не для Глобуса…

Пацану казалось, что это просто очередной мем для школьного чатика.