отличается? Ну, кроме того, что еще и выработанную ману запасать в себе может? Вот и я думаю, что Зухру в ее изысканиях по части артефакторики только эта самая зарядка, имеющаяся у нас в единственном числе, сдерживает. Кстати о Зухре! Уже давно собирался закупить ей набор инструментов, чтобы она могла дополнительно заниматься ювелиркой. Все же очень нужное это направление в артефакторике, много плюшек сулит. Собираться-то собирался, да каждый раз становилось жаль столько золота или там валюты расходовать, а тут китайцы и советские рубли вполне в качестве одного из вариантов оплаты принимали. Ну, КВЖД же в совместном владении с Советами, ту же зарплату многим работникам железной дороги в рублях платить нужно. Думаю, Зухра этому моему приобретению еще больше, чем самозаряжающимся накопителям обрадуется.

О! Еще я тут одну книжку высмотрел. «Волшебное искусство печатей» называется. Книжка на китайском, поэтому еще и амулет — переводчик второго уровня, чтобы Степу этому языку обучить, вместе с ней прикупил. Степа, как только сама по книжке выучится, постарается подобному нас научить. Бумажные свитки, способные удержать заклинания всего лишь до второго уровня включительно, конечно, не чудо-оружие, но способны при их применении предоставить нам немало удобств по части использования непрофильной для нас магии. Те же конструкты магии земли, запечатанные Семеном, мне во многих моих затеях могут пригодиться. И таки совсем уж неодаренные по части магии, имеющие в Силе магии ноли, да единички, этими китайскими свитками воспользоваться все равно не смогут: мана на создание заклинания у самого развернувшего свиток берется.

Закупившись всем необходимым, а помимо всякого магического, я и продуктов набрал и кое-что из промышленных товаров, двинулся в обратный путь. До Бухэду добрался без проблем. И можно было бы без проблем, прямиком в поросшие тайгой сопки проследовать, к Порталу, охраняемому стаей громадных хищных насекомых, но при виде поселка вдруг такая тоска беспросветная накатила! Ведь всего буквально несколько лет пройдет, и вся эта КВЖД будет не то напрямую японцам передана, не то китайцам, подконтрольным японским генералам, а всех русских отсюда вывезут назад, на родину. Угу. И там по лагерям пересажают, да просто к стенке кое-кого поставят. За что? А просто так! Во избежание.

— Ваня! Ты как здесь оказался! — Сегодня дежурным по станции, похоже, Щегол заступил. Я уж и забывать стал про свои подменные документы, в которых я Иваном Елисеевым значился.

— Да вот, ездил по делам в Китай, — сформулировал весьма пространно цель своего здесь появления. — Не смог удержаться, чтобы не выйти, вас не проведать. Какие у вас новости здесь?

— Хе-хе, — захихикал мой боевой товарищ, — давненько ты, значит, у нас не появлялся. Ну, какие могут быть новости в этом забытом и богом и чертом уголке? Хотя,… ты знаешь, есть одна новость. Ты ведь с этим китайцем, Люнем, тут вместе служил?

— Да. А что с ним произошло?

— А обратился он в какую-то страхолюдину прямо посреди церкви.

— И что? Много народа пострадало?

— Да, никто не пострадал. Разве что у одной бабки сердечный приступ приключился. А этот бывший Люнь просто мимо людей из церкви выскочил и куда-то в тайгу удрал. Один только его халат и остался на полу. Вот такие дела.

— Я бы на твоем месте не стал мастера Люня бывшим называть. Проклятие это на нем давно уже было повешено. Рано или поздно он должен был в кого-то начать превращаться. Потому и в церкви у отца Иоанна обитал. Надеялся, что святая магия поможет ему научиться своим внутренним зверем управлять. Но оборотни, они потом могут и обратно в человеческий облик возвращаться. В Китае, я так понял, подобное вообще довольно распространено.

— Но обратно он, тем не менее, не вернулся, — хмыкнул Щегол на это мое откровение.

— А зачем ему? У него тут и особо имущества то не было. А дальше, в Цицикаре и Шанхае, куча родственников обитает. Скорее всего, к ним подался, как смог обратно человеческий вид принять.

— Ладно, Ваня, раз ты здесь оказался, пошли выпьем. У меня все равно, этот поезд на сегодня последним по расписанию значится. До пяти утра я совершенно свободен. — Ну, Щегол в своем репертуаре. Не Угрюмый, конечно, с его запоями, но повод выпить точно не упустит. Впрочем, и у меня нынче такое настроение, что я тоже с удовольствием выпью. Благо, дома меня никто, наподобие нашей Степы, с ее бзиком насчет пьющего супруга, не караулит.

— Так вот, Василий, — я уже изрядно наклюкался, когда это свое откровение произносил, — зря ты на второй срок контракт с китайцами подписал. Несколько лет пройдет, и вас отсюда обратно в Россию выведут.

— Ну, выведут. Хорошо. Хоть и душевные здесь люди, но от отсутствия новостей мне уже временами выть хочется. –Щегол, сводя глаза в кучку, изо всех сил пытался говорить членораздельно. Временами у него это еще даже получалось.

— Отсутствие плохих новостей — уже хорошие новости. Ты просто не понимаешь, Васька, в стране сейчас очень нехорошие процессы начинают происходить. Кто-то говорит об усилении классовой борьбы по мере построения социалистического государства, кто-то пугает, что вокруг нашей страны одни буржуи живут, которые спят и видят, как бы нашу социалистическую родину завоевать или просто хотя бы нам в чем-то нагадить.

— Но ведь так и есть, большевики только у нас всех буржуев выгнали. И вон, тот же РОВС взять. Желают нагадить, зуб даю.

— Именно так. Только как ты докажешь, когда вернешься, что к тому же РОВСу никакого отношения не имеешь, у него же штаб-квартира в Шанхае находится, через который мы проезжали, когда сюда добирались? Вдруг ты туда заходил и сторговался за тридцать сребренников нашу родину-мать продать. — И, увидев, как Васька Онуфриев по кличке Щегол возмущенно хлопает глазами, не в силах что-то сказать, добил его: — вот то-то и оно! Не докажешь ты ничего.

И все же, водка — это зло! Именно подобными категориями я мыслил на следующий день, когда пытался припомнить, что я там еще этакого Щеглу в пьяном угаре напророчествовал. Не вспомнил ничего толком. Так и ушел в тайгу, по направлению к территории шурахов, пребывая в сомнениях.

Глава 21

После возвращения из Китая моя жизнь в Иркутске так и потекла по накатанной. Все же замечательно, что некоторые свободы, завоеванные во время революции, власти еще не демонтировали.