— Парк на Московском проспекте, — шепнул я. — Четвертая скамейка от главного входа.

— Знаете парк на Московском проспекте? Давайте там встретимся. Я буду ждать вас на четвёртой скамейке от входа… Хорошо, увидимся через час.

Я поднялся с места и двинулся к выходу. Мне нужно было подготовиться ко встрече с этим Игнатом. Ему не удастся ничего скрыть от меня. Сначала я вытрясу из него всё, что он знает про Грачёва, затем сотру ему память, чтобы он не помнил о нашем разговоре. А если что-то пойдёт не так, «Пурпурный отравитель» меня никогда не подводил.

— Погодите, Саша, а мне что делать? — побежала за мной следом Завьялова.

— Ничего. Заеду за вами. Чтобы я не ошибся, он должен сам к вам подойти.

— Хорошо, буду ждать.

Я вышел из дома баронессы, сел в машину и велел охраннику отвезти меня к нашему особняку. Зелья, стирающее кратковременную память, у меня не было. Нужно успеть его изготовить.

По пути до дома пришлось заехать в «Лавровый базар» за малахитовым плющом, который у меня закончился. Пожалуй, нужно поторопить деда с оранжереей.

Манарос попался свежий, поэтому зелье получилось отменным. До встречи с посредником осталось всего пятнадцать минут. Я не успел заехать за баронессой, поэтому позвонил ей и велел самой добираться до парка, который был совсем близко от её дома.

— А если он придёт раньше, чем вы успеете добраться? — встревожилась она. — Что мне с ним делать?

— Отвлеките разговорами. Скажите, что сейчас явится ваш человек с деньгами.

— Поняла. Не волнуйтесь, я найду тему для разговора, — томно произнесла она. — Всё-таки он мужчина, а я — женщина.

Я усмехнулся. Баронесса неисправима.

Охранник, который всё это время катал меня по городу и слышал разговоры, вызвался сопровождать, но я отказался. Вдвоём справимся.

Я вышел из машины и взглянул на часы — прошёл ровно час. Надеюсь, он ещё не ушёл. Время было обеденное, поэтому народу в парке почти не было, не считая двух пожилых мужчин, выгуливающих собак.

Стараясь не привлекать внимания, я двинулся по дорожке прогулочным шагом. Вскоре увидел баронессу. Она сидела на скамейке и настороженно оглядывалась. Вдруг прямо из кустов вышел мужчина и подошёл к ней. Баронесса поднялась, протянула ему руку, а затем замерла, вытянувшись в струнку. Что происходит?

Горгоново безумие! Ведь он менталист! Он прямо сейчас роется в её голове и вскоре узнает то, что мы задумали.

Я ранул к ним, на бегу вытаскивая «Оковы». Когда оставалось метров двадцать, мужчина обернулся, увидел меня и ломанулся в кусты. Завьялова так и осталась стоять с протянутой рукой.

Я последовал за ним, но мужчина оказался довольно резвым. Вот теперь я пожалел, что не взял с собой охранника. Вдвоём мы бы его быстро поймали.

Когда кусты закончились, мы выбежали на открытое пространство, в центре которого находился пруд с утками. В это время менталист резко обернулся и выстрелил в меня. Пуля со свистом пролетела слева. А вот этого я ему никогда не прощу!

Я ускорился, а когда он снова обернулся, пытаясь снова прицелиться, резко ушёл в сторону и плеснул зельем. «Оковы» попали на вытянутую руку, и мужчина замер. Я остановился, с облегчением вздохнул и неспеша подошёл к нему.

Менталисту было лет двадцать пять. Хорошо сложен, да и бегает быстро. Наверняка занимается спортом. Сам блондин, но брови и ресницы черные. Яркий контраст и запоминающаяся внешность. На левом виске татуировки в виде символов, напоминающих руны.

Прежде чем вывести из его организма зелье, я открыл пробирку с летучей сывороткой «Правды» и поднес к его носу. Голубой дымок проник в него, растворяясь в крови. Затем забрал его пистолет и засунул в карман пиджака.

— Вот теперь поговорим, — улыбнулся я и прикоснулся пальцами к его шее, блокируя эфир «Оков».

Мужчина рухнул на землю лицом вперёд, но тут же развернулся и пополз прочь от меня, ошарашено вращая глазами. Да, знаю, неприятно, когда тебя обездвиживают. Притом ты всё чувствуешь и понимаешь, но отреагировать не можешь.

— Не спеши, а то снова превратишься в истукана. Оставлю тебя на ночь в таком виде. Только боюсь, могут ударить заморозки, поэтому ты просто замерзнешь насмерть, — спокойным голосом сказал я.

— Что… что тебе от меня нужно? — он перестал ползти и поднялся на ноги.

— Ты же просмотрел память баронессы, поэтому сам должен знать.

— Я всего лишь услышал ваш разговор, когда вы договаривались схватить меня, — ответил он, а сам бегло осматривался. Наверняка снова попытается убежать.

— В следующий раз я воспользуюсь смертельным зельем, поэтому не советую рисковать, — пригрозил я. — Лучше расскажи, как найти артефактора?

— Платона? Я не знаю.

Хм, под действием сыворотки «Правды» соврать он не может.

— А как ты передаёшь ему деньги?

— Оставляю в ячейке на вокзале. Туда же он кладёт готовые артефакты.

— Как ты связываешься с ним?

— По телефону. Он часто меняет номера, но каждый раз скидывает новый.

— Когда ты должен передать ему деньги за артефакт Завьяловой?

— Пока не знаю. Он должен позвонить и сказать, когда их оставить в ячейке. Иногда он забирает деньги когда артефакт уже готов, — он нахмурил брови, явно не понимая, почему так легко и без утайки отвечает на мои вопросы, а я продолжал.

— Ты знаешь, где он находится?

— Нет. Он никогда не говорит. Знаю, что постоянно переезжает с места на место. Раньше мы пользовались ячейкой на Казанском вокзале. Затем на Белорусском, а до этого на Курском. Сейчас он сказал, чтобы я заплатил за ячейку на Рижском вокзале.

— Ты с ним когда-нибудь встречался?

— Только когда мы с ним познакомились. Он подошёл ко мне на улице и спросил, не нужна ли мне работа.

— Грачёв знал, что ты менталист?

— Он знал про меня всё: как зовут, где живу, где учился. Даже то, что я не могу найти работу и нуждаюсь в деньгах.

— Как долго ты работаешь на него?

— Три года. Сразу после окончания академии начал, — он начал медленно отступать назад.

Но я снова вплотную подошёл к нему, сжимая в одной руке пробирку с остатками «Оков», а второй достал из кармана телефон.

— Продиктуй мне его номер.

— Но… он меня убьёт! — запаниковал он.

— Я ему